Губернская «чрезвычайка»

Люди и события

История ФСБ начиналась сто лет назад с борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и должностными преступлениями

24 июня исполнится 100 лет со дня основания Регионального управления ФСБ. В преддверии юбилейной даты мы опубликуем серию материалов о том, как создавалась, проходила становление и развивалась эта спецслужба.

 

Архгубчека

24 июня 1918 года на базе Отдела губисполкома по борьбе с контрреволюцией создается Архангельская губернская чрезвычайная комиссия. В состав первой коллегии Архгубчека вошли: Васильченко, Педо, Валюшис, Буревалов, Лукьянов (председатель) и Виленчик (секретарь) – все «видные коммунисты Архангельска». Во избежание непонимания местными товарищами «текущего момента», один из организаторов Губчека Д. Г. Евсеев «постоянно для руководства» оставил своего сотрудника Г. Ф. Линдемана, ставшего заместителем (товарищем) председателя комиссии. Разместилась губернская «чрезвычайка» по адресу: ул. Лютеранская дом № 6 (ныне ул. Карла Маркса – А. М.), а с 22 июля по 1 августа находилась в доме № 7 на этой же улице.

Поначалу предполагалось сформировать Архгубчека в составе 37-40 сотрудников. Губернская ЧК состояла из отделов по борьбе с контрреволюцией, по борьбе со спекуляцией, иногороднего, комендантского, следственной комиссии, общей канцелярии и секретной части. В качестве вооруженной силы комиссии придали отряд латышей, находившихся до этого в ведении губисполкома, несколько человек на работу в ЧК направили моряки (по воспоминаниям ветеранов, это были П. Веселков и П. Циварев. – А. М.), экстренно командировались в распоряжение комиссии рабочие лесозаводов и портовые грузчики. В короткие сроки штат следователей, комиссаров и разведчиков был укомплектован.

Первыми архангельскими чекистами также стали: М. Шумовский, И. Розанов, И. Лещев, П. Синицын, П. Кудрявцев, Н. Кашарин, А. Масленников, Юрцик. По рекомендации члена исполкома Архгубсовета Якова Тимме в состав комиссии приняли  латышей: Ж. Рекстина, А. Киселиса, Э. Земеля, Я. Цирса, П. Брандта, А. Бальвича, В. Кронберга, А. Блума. Первые женщины – сотрудницы губчека: Серафима Третьякова (Циварева) и две латышки – Шарлотта Бальвич и Ольга Зельзит-Масленникова. Впоследствии машинисткой взяли сестру начальника милиции Архангельска Михаила Валявкина Марию.

В начале июля были созданы отделения Архгубчека: «…портовое на Бакарице – заведующий тов. Виноградов, железнодорожное на ст. Исакогорка, заведующий – член партийного комитета станции. В предместье Соломбала назначен комиссаром начальник Красной гвардии. В Маймаксе поручено организовать отделение штабу Красной гвардии и партийному комитету». В соответствии с циркуляром ВЧК решено было приступить к созданию в губернии уездных ЧК, до начала интервенции успели образовать лишь уездную ЧК в Холмогорах.

 

Право вето

Как пишет в своих воспоминаниях П. И. Лукьянов, одной из основных задач, поставленных перед Губчека после ее создания, было «выявление и оценка позиций оппозиционных большевиков (так в тексте – А. М.)‚ эсеров и эсдеков и разных слоев населения города и губернии». Все проводимые чекистами мероприятия в обязательном порядке согласовывались и координировались с губкомом и губисполкомом, а также партийными организациями. Решения принимались на Коллегии ЧК большинством голосов и были обязательны для всех сотрудников. Председатель имел право вето. Сообщая о создании комиссии, Губчека предупреждала всех о необходимости соблюдать строжайший порядок и не предпринимать никаких деяний, направленных против советской власти, ибо таковые она будет пресекать с применением самых суровых (вплоть до расстрела) мер. Чекисты обращались к рабочим, солдатам, матросам и крестьянам с просьбой сообщать в комиссию обо всех известных им фактах контрреволюционной деятельности, саботажа, мародерства и спекуляции.

Одним из первых дел Архгубчека в июне 1918 года было расследование хищений импортных грузов в порту Бакарица, а также злоупотреблений, допущенных новоявленными советскими чиновниками. Так, торговый дом А. Я. Бера при содействии Чрезвычайной комиссии по разгрузке Архангельского порта (ЧКОРАП) умудрился изъять на Бакарице без документального оформления и отправить на станцию Сухона 16 вагонов тюленьего жира.

Представитель ВЧК Д. Г. Евсеев, консультировавший архангельских чекистов, так описывает увиденное: «…в Бакарице были обнаружены полнейший хаос и беспорядок: брали, воровали, таскали… целые тюки товаров перекидывались через заборы и пропадали бесследно. Были арестованы: Арапов, Довженко, Паули и другие, которые препровождены в Москву. В настоящее время в порту приступило к работе отделение чрезвычайной комиссии, которое будет собирать материалы дальнейших злоупотреблений, а губернская комиссия, согласно моему предложению, примет соответствующие меры». С первым заданием чекисты справились блестяще. Порядок в порту был восстановлен.

Основываясь на приказе руководителя Советской ревизии Михаила Кедрова о введении с 22 июня в Архангельске военного положения, Архгубчека объявила об обязательной сдаче в трехдневный срок всеми лицами огнестрельного и холодного оружия, регистрации всех иностранных подданных. А всем «праздношатающимся» было предложено в 24 часа покинуть город. «Всякое неповиновение распоряжению советской власти, нарушение революционного порядка, попытки к погромам и выступлениям будут беспощадно подавляться революционной силой», – отмечалось в объявлении.

 

Системный характер

Постепенно работа Архгубчека стала носить системный характер. За каждым членом коллегии был закреплен конкретный круг обязанностей. Комиссары стали работать на порученных им направлениях и объектах. Они же вели расследования, осуществляли следственные действия и выносили заключения по делу. Заведующий отделом на основе заключения комиссара делал на Коллегии губчека доклад, после чего и принималось окончательное решение.

Готовящаяся интервенция придала уверенность внутренним антисоветским силам. В письме к Ленину и Свердлову председатель Архангельского губисполкома С. К. Попов сообщал: «Основательная чистка от контрреволюционных элементов Петрограда и Москвы и других городов гнала всю эту сволочь в деревни и отдаленные города. Благодаря близости
контрреволюционного центра – Мурмана, вся эта публика стремилась на Север…». Белогвардейские офицеры, представители антисоветских политических партий и объединений, будущие «министры» белогвардейского правительства стягивались на Север сознательно.

Одной из первых значимых операций, проведенных Архгубчека, было разоружение в начале июля сербских и итальянских солдат. Значительная часть их под разными предлогами застряла в Архангельске и даже самовольно заняла под жилье казарменные помещения на Быку и на ул. Воскресенской. Для Архангельска эти вооруженные отряды стали представлять большую угрозу, во что бы то ни стало их необходимо было удалить из города. Иностранцев экстренно разоружили, погрузили в эшелон  и отправили в центр России.

Немногим ранее, 27 июня, был арестован бывший начальник Архангельского губернского жандармского управления генерал-майор в отставке Николай Илларионович Мочалов. Во время обыска в его квартире «было найдено много документов и рукописей важного характера. Мочалов доставлен в губернскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией при Архангельском губисполкоме».

Последние дни июля Архангельск жил в тревожном ожидании. Обыватели в открытую говорили о скором прибытии в город войск союзников. В докладе, направленном Губчека в Москву, говорилось: «…мы 28-го июля открыли заговор меньшевиков, эсеров и кадетов, которые организовали восстание 29-31/УII. Это восстание им не удалось, потому что мы энергично приступили к арестам офицеров и видных меньшевиков и эсеров. Аресты продолжались три дня подряд, но самый главный штаб остался неоткрытым, потому, что комиссия не имела опытных следователей, которые могли бы умело вести следствие. Хотя эти аресты были очень неорганизованны, но все-таки помешали им». Массовые обыски и аресты были проведены не только в Архангельске. Основные силы заговорщиков остались вне поля зрения Губчека. В руки чекистов попали лишь рядовые участники антисоветской подпольной организации.

Несмотря на складывающуюся критическую ситуацию в губернии, в конце июля председатель Архгубчека П. И. Лукьянов избирается делегатом и уезжает в Петроград на II съезд Советов Северной области. На очередном пленуме съезда председательствующий Г. Е. Зиновьев объявил: «Вологодцы и архангельцы, немедленно отправляйтесь к себе, у вас не все благополучно».

1 августа 1918 года, после захвата интервентами Онеги и получения информации о скорой высадке десанта в Архангельске, городским комитетом партии и губисполкомом было принято решение об эвакуации. Сотрудники чрезвычайной комиссии, наряду с другими работниками советских учреждений, направились в Вологду, Котлас и Великий Устюг.

Чуть больше месяца просуществовала в Архангельске новорожденная Губчека, несмотря на временные неудачи, упущенные возможности и отсутствие опыта, все же удалось сформировать коллектив единомышленников, зародилась материальная и документальная база чрезвычайной комиссии. Стало окончательно ясно, что в июне-июле 1918 года в Архангельской губернии реально сформировался специальный орган, предназначенный для борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и должностными преступлениями. На процесс дальнейшего организационного строительства оказала влияние начавшаяся иностранная военная интервенция и Гражданская война.

 

Александр МОСЕЕВ