Люди за решеткой не должны быть озлобленными

Газета, Главная новость, Люди и события

В редакции газеты прошла прямая линия с руководством регионального управления службы
исполнения наказаний и представителями общественных организаций.

На вопросы читателей отвечали начальник УФСИН России по Архангельской области Алан Купеев, заместитель председателя Общественного совета при региональном ФСИН Татьяна Восахло, председатель общественной наблюдательной комиссии Сергей Антуфьев.

Отметим, что телефон прямой линии был буквально раскален от звонков – настолько востребованной и актуальной оказалась тема содержания осужденных и подследственных под стражей, обеспечения их прав, деятельности системы исполнения наказаний в нашей области в целом. По понятным причинам мы не называем имен осужденных, но уверяем, что каждое обращение было официально зафиксировано и по нему проводится работа.

Положено ли УДО иностранцу?

Юлия:

– Добрый день! Мой супруг находится в ИК-12 в Холмогорах, статья 111, часть 4  (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего – прим. авт.). Срок – 9 лет. У него подошел срок условно-досрочного освобождения (УДО), мы уже подавали дважды заявление, но поскольку супруг не является гражданином России, он из Узбекистана и имеются документы о нежелательности его пребывания на территории РФ, то по УДО он выйти не может. Хотя у него хорошая характеристика от администрации колонии. Когда нам второй раз отказали в УДО, мы подали апелляцию в областной суд. Но также получили отказ. Суд мотивировал это тем, что раз он является гражданином Узбекистана, то по УДО он выйти не может, так как там не будут соблюдаться российские правила отметок данной категории граждан. Скажите, почему такая практика – на поселение можно осужденным иностранным гражданам, а по УДО нет.

Алан Купеев: Вопрос не совсем к нам – я не могу комментировать решение суда. Насколько я понял из вашего обращения, все, что зависело от нашего управления, мы сделали – характеризовали вашего супруга положительно. Если есть решение Министерства юстиции о его нежелательности пребывания на территории России, то естественно, что в случае вынесения такого решения судом, он однозначно будет выслан за пределы России. Закон не запрещает условно-досрочного освобождения для осужденных – иностранных граждан. Но вы должны понимать, что УДО – поощрительная мера и, если суд вынес такое решение, то с учетом того, что мы услышали от вас – решение принято обоснованно.

Сергей Антуфьев: Буквально вчера была комиссия в Холмогорской колонии, где я присутствовал. 12 человек подавали заявления на условно-досрочное освобождение, в том числе один иранец. В целом по области содержится порядка 180 человек иностранцев, большинство, конечно, это страны бывшего Союза, осуждены в основном за наркотики. Все иностранцы содержатся на общих основаниях, они знают русский язык.

Елена Борисовна:

– У меня сын отбывает наказание в ИК № 7 на Лесной речке. У него подошел срок отправки на поселение. Но он почему-то не хочет идти «на поселок», говорит, что в колонии лучше.

Алан Купеев: Мы заинтересованы в том, чтобы осужденные выходили в колонию-поселение. Это поощрительная мера, смягчение условий наказания, режима, по сути, мы готовим людей к жизни на свободе. Скажу, например, что в нашей колонии-поселении № 19 практически каждый третий зарабатывает УДО. Но там надо обязательно трудиться – возможно, именно это и является причиной нежелания вашего сына идти на поселение. Я так понимаю, он как раз из той категории, кто не хочет сам себя кормить, ежедневно выходить на работу, выполнять нормы выработки. Другой причины не вижу. Попытаемся более предметно разобраться в ситуации с вашим сыном.

– И еще вопрос: почему в наших колониях отбывает наказание много людей с Коми, Ямала, Краснодара, кавказских республик? Почему они не содержатся по месту жительства?

Алан Купеев: Вероятно, в Коми, Краснодаре и других регионах отсутствуют места для размещения такой категории осужденных. Поэтому их направляют к нам. В то же время, если мы будем содержать только осужденных из нашей области, колонии будут заполнены лишь на четверть. Это все в рамках закона, никаких проблем с содержанием, какого-либо рода территориальных или межнациональных конфликтов у нас не возникает.

Работать хотят далеко не все

Александр Николаевич:

– Алан Борисович, скажите, сколько осужденных содержится в нашей области? И какой процент из них работает?

Алан Купеев: 9 300 человек. Трудоустроены 3 800 человек. Нужно понимать, что есть категории людей, которые не могут работать: больные, инвалиды, люди преклонного возраста, несовершеннолетние. Из тех, кто обязан трудиться, заняты порядка 70 процентов. Желание трудиться есть далеко не у всех. Существуют, конечно, и проблемы с трудоустройством, в первую очередь стараемся обеспечить рабочими местами тех, кто имеет исполнительные листы.

Я вам больше скажу: мы более 50 профессий даем осужденным. Обучаются порядка двух тысяч человек ежегодно. Немало тех, кто дистанционно учится в вузах. При этом профессиям обучаем в зависимости от потребностей рынка труда, чтобы после освобождения человек мог найти себя в обществе. Есть такие востребованные профессии, которым мало где еще учат – кочегары котельной, машинист башенных кранов, стропальщики. Недавно освоили подготовку операторов ЭВМ.

– Помогают ли вам город и область размещать заказы на производство? Например, в Архангельске не хватает скамеек, а вас есть хорошие мастера, оборудованные цеха. Или автобусные остановки вы бы тоже могли делать.

Алан Купеев: Мы работаем с Архангельском, муниципалитет размещает у нас заказы. Конечно, хотелось бы больших объемов, мы готовы к этому. Любой заказ, расширение производства – это новые рабочие места. Сейчас мы выпускаем продукции на 800 миллионов в год, но могли бы и больше.

– Еще вопрос к наблюдателям: полноценное ли питание получают осужденные, обеспечены ли они в полной мере медикаментами?

Сергей Антуфьев: У нас в этом году было больше 20 посещений колоний, помимо заседаний комиссий по УДО. Всегда проверяем пищеблок, качество продуктов и норму выдачи, нарушений нет. Все строго контролируется не только руководством управления, но и надзорными органами. То же самое касается и медицинского обслуживания.

Лариса:

– Звоню из Котласа с просьбой: сын в областной больнице, перевожу ему деньги. На сайте областного управления неполная информация по банковским реквизитам для перевода денег, приходится уточнять.

Алан Купеев:  Спасибо за замечание. Обязательно устраним этот недочет.

  1. S. Информация на сайте
    УФСИН уже дополнена – прим. авт.

Если изолятор закрывается

Олег:

– Видел в Интернете информацию, что туберкулезная зона в Пуксе Плесецкого района закрылась. Куда в таком случае будут направлены больные осужденные?

Алан Купеев: ЛИУ-8 фактически закрыто, юридически – пока нет. Там уже осужденные с открытой формой туберкулеза не содержатся, их давно перевезли – кого на областную больницу (больные без открытой формы), кого – в Карелию и Коми, где есть аналогичные лечебные учреждения. Там уже практически год никого нет, учреждение в стадии закрытия. ЛИУ находилось в плачевном состоянии, содержать там людей (их было порядка 50 человек) не представлялось возможным, а ремонт аварийного здания нецелесообразен. На предстоящий отопительный сезон мы взяли на себя социальную нагрузку по отоплению жилого поселка, пока не решен вопрос по передаче котельной. Раньше мы отапливали не только режимное подразделение, но и попутно жилой сектор, но не бросать же людей на произвол судьбы. Хотя на нашу экономику это ложится дополнительной нагрузкой.

Любовь Николаевна:

– У нас в Котласе будет закрываться следственный изолятор. Волнует вопрос: будут ли трудоустроены сотрудники, работающие там?

Алан Купеев: СИЗО в Котласе закрывается из-за аварийности здания. Мы провели экспертизу, эксплуатировать режимный корпус нельзя. Но уверяю вас, сотрудники на улице не останутся. Каждому из них мы предложим другую работу в нашем управлении. Конечно, непосредственно в Котласе мы всех трудоустроить не сможем, поэтому им будет предложена работа в других подразделениях на выгодных для них условиях.

Ирина Андреевна:

– Добрый день! Хочу спросить – почему две колонии сплачивают в одну?

Алан Купеев: Поясню сразу: мы не сплачиваем колонии, а в соответствии с новыми требованиями уголовно-исполнительного законодательства проводим сепарацию осужденных в колониях строгого режима. Теперь те, кто раньше не отбывал наказание, должны содержаться отдельно. Лица с рецидивом и особо опасным рецидивом – также. Поэтому мы разделяем их по разным колониям.

Не слишком ли им там весело?

Елена Васильевна:

– Приезжаю к родственнику в колонию и часто вижу информацию о посещении исправительных учреждений членами общественных наблюдательных комиссий. А при выявлении недостатков насколько они обязательны к устранению?

Сергей Антуфьев: Скажу сразу: серьезных замечаний, нарушений за полтора года работы ОНК нового состава мы не выявили. Если выясняются какие-то незначительные нарушения на личных приемах, они устраняются практически сразу. Конечно, когда возникают проблемы коммунально-бытового характера – вентиляция, освещение, канализация, в частности, в старых зданиях, но их устранение требует времени и зачастую вложения серьезных средств. В таких случаях данный объект закладывается в долгосрочную программу ремонта и развития.

Безусловно, есть категория осужденных, которые жалуются постоянно – буквально на все и во все инстанции. Как правило, они не в ладу с режимом и их жалобы ничем не подтверждены. По каждому посещению мы составляем отчет, заключение направляем в том числе и в прокуратуру.

Марина:

– Членами Общественного совета проводятся различные мероприятия в колониях. Вообще – какая польза от этого для лиц, преступивших закон. Нужны ли они им в принципе? Не слишком ли им там весело?

Алан Купеев: У осужденных есть распорядок дня, с ними с утра до вечера занимаются наши сотрудники. А инициатива Общественного совета – стараться вернуть людей в социум, подготовить их к жизни на свободе. Они же не вечно будут отбывать наказание, через год, два, десять лет  выйдут на свободу и окажутся среди нас с вами. И если мы сокращаем рецидив, уже огромная польза. К тому же это не развлечения – мы не клоунов туда возим, в основном это мероприятия патриотической, воспитательной направленности. К человеку надо относиться по-человечески. Государство их уже лишило главного конституционного права – свободы. Они с утра до вечера под надзором, поверьте, это не сладко.

Татьяна Восахло: Недавно мы побывали с концертом в колонии строгого режима на Лесной Речке. Перед осужденными выступили слепые женщины, хор «Родник» северодвинского общества инвалидов. Они пели песни, читали стихи – о матери, о родине, о любви. У каждого осужденного есть мать, поэтому эта тема каждому близка, она трогает за душу. Думаю, для многих отбывающих наказание эта встреча станет знаковой, заставит пересмотреть какие-то взгляды на жизнь. Инвалиды по зрению пришли в колонию, чтобы поделиться частичкой тепла своей души, чтобы своим примером показать, что никогда нельзя отчаиваться. Люди не должны быть озлобленными.

Часто мы привозим в колонии сотрудников музеев, библиотек, чтобы осужденные смогли расширить свой кругозор. Поймите, наказание отбывает далеко не лучшая часть общества, многие из них только здесь начали заниматься своим образованием, узнавать что-то новое, читать книги. Особое внимание мы уделяем подросткам, в воспитательную колонию привозим ветеранов войны, активистов патриотического движения. Очень важно, чтобы человек, содержащийся под стражей, встал на путь исправления, не озлобился, не замкнулся в себе, а, отбыв наказание, вернулся к нормальной жизни.

Софья ЦАРЕВА