Наша задача – встать на сторону человека, его законных прав

Газета, Главная новость, Люди и события

Омбудсмен Архангельской области Любовь Анисимова – об итогах своей деятельности и особенностях работы с людьми.

Институт уполномоченного по правам человека – довольно молодая структура в масштабах истории страны, ему всего лет двадцать. Но время показало, насколько востребован он оказался для россиян, и наш регион здесь не исключение.

– Любовь Викторовна, деятельность любой сферы наиболее четко отражают цифры. Наверняка вы уже подвели итоги года, сколько людей к вам обратилось в 2018-м?

– К нам поступило 13 950 обращений. В адрес нашего госоргана традиционно обращается много людей, мы связываем это с тем, что он активно работает на территории региона уже более двадцати лет. Я бы с удовлетворением отметила, что за последние годы отмечается некая стабилизация числа обращений, большого роста не наблюдается, в 2018-м всего на 200 больше, чем в 2017-м. Ранее количество поступающих обращений росло более высокими темпами.

И в то же время не стала бы связывать рост обращений к омбудсмену только с какими-то кризисными явлениями в экономике. Здесь скорее играет роль наша активность, в частности проведение выездных приемов, посещение различных учреждений, значительное количество положительных решений по обращениям. Что касается прошлого года, свою роль сыграли избирательные кампании, «оттянувшие» на себя большое число жалоб, в марте – президентская, в сентябре – выборы облсобрания и гордумы. Соответственно, по региону работали депутатские и партийные приемные, и население использовало этот процесс для решения своих проблем.

– А если посмотреть структуру обращений – с чем идут люди?

– Структура практически не меняется: 65 процентов – это группа так называемых социально-экономических прав. Людей волнуют их материальные и бытовые условия: здравоохранение, жилье – все то, что формирует наш каждодневный быт. Вторая группа традиционно около 30 процентов – это личные права: на неприкосновенность жилища, на свободу передвижения и прочее. Большая часть здесь – это те, кто пострадал в результате преступления либо те, кто попал в сферу уголовного судопроизводства: обвиняемые, подозреваемые, осужденные, их близкие.

Часто можно слышать, что мы слишком много внимания уделяем второй категории. Традиционно так сложилось, что институт уполномоченного стоит на защите тех людей, кто уже ограничен в определенных правах – осужденные, лица с психическими заболеваниями. У них меньше возможности защитить свои права, чем у обычных граждан. И поскольку мы часто посещаем такие учреждения, следовательно, они постоянно у нас в поле зрения.

– Получается, что в пенитенциарной системе ваши функции пересекаются с Общественно-наблюдательной комиссией?

– ОНК – это все-таки общественный контроль, хотя они и наделены значительными полномочиями, а мы – государственный орган. По просьбе Общественной палаты России мы участвуем в создании ОНК, комиссия предоставляет нам отчет о своей деятельности. Мы сотрудничаем с ними, стараемся делиться наработанным опытом, организуем совместные поездки в места содержания осужденных. Отмечу, что новый состав ОНК работает очень активно.

– Люди, которые попали за решетку, хоть и нарушили закон, но все же адекватны. А как можно защитить права психически больного человека?

– Мы обязаны работать со всеми. Принимаем обращения даже от тех, кто признан недееспособным, к слову, это довольно большая категория граждан. В прошлом году тема защиты лиц, страдающих психическими заболеваниями, была в числе приоритетных в нашей деятельности. Такие люди находятся в разных условиях: кто-то содержится в медицинских стационарах, кто-то в специализированных интернатах, кто-то проживает с опекунами, кто-то самостоятельно. И они часто попадают в сложные ситуации.

Особенность нашего института в том, что мы не наделены властными полномочиями, мы не можем принимать какие-то решения, дающие конкретный осязаемый результат. Но наша задача – инициировать принятие соответствующего решения уполномоченными органами. Поэтому мы должны постоянно привлекать внимание органов госвласти к имеющимся проблемам, стимулируя их на решение этих вопросов.

Например, плотно сотрудничаем с областной психиатрической больницей, и в начале своей деятельности я столкнулась с  достаточно тяжелой ситуацией. Мест в психоневрологических интернатах катастрофически не хватало. Сформировалась большая очередь, и люди, которые уже не нуждались в медпомощи, вынуждены были годами находиться в медицинских стационарах, которые вообще не предназначены для длительного проживания. Эта проблема не решалась годами, но нам удалось привлечь к ней внимание, сдвинуть ее с мертвой точки, подключить соответствующие министерства и ведомства. Сейчас, надо признать, тоже сохраняется очередь в специнтернаты, но она уже не столь критична.

Нам также удалось инициировать разработку концепции развития психоневрологической службы в регионе. Тем не менее нам кажется, что эта сфера остается все же немного обделенной вниманием как общества, так и власти. Психиатрия не попадает под действие нацпроектов, ее не включают в приоритетные направления развития. Но кто-то же должен заниматься этой темой. И институт уполномоченного по правам человека взял на себя эту функцию. Мы стали одним из немногих субъектов РФ, кто инициировал то, чтобы в 2018 году координационный совет при уполномоченном по правам человека в РФ выбрал в качестве главной темы защиту прав лиц, страдающих психическими заболеваниями. Хотя далеко не все разделяли этот выбор. Но мы решили, что кто, если не мы, будет заниматься этим. И нам удалось обратить внимание на данную сферу. Например, хотим добиться, чтобы оказание психиатрической помощи вошло в систему ОМС, но такое решение должно приниматься на федеральном уровне.

– Любовь Викторовна, часто можно слышать, что работа уполномоченного по правам человека – это больше для галочки?

– На мой взгляд, подобные формулировки идут скорей не от людей, а от тех, на кого они жалуются, – дескать, ни полномочий у омбудсмена, ни отвечает ни за что… Я отношусь к этому спокойно, помогает большой опыт работы в различных органах власти. И знаете, хочу заметить, что у людей-то как раз завышенные ожидания от обращения к нам. «Ну вы же уполномоченный! Значит, должны всех наказать, все решить моментально, дальше идти некуда – только к президенту» – нас воспринимают как последнюю инстанцию. Поэтому стараешься работать так, чтобы людей не разочаровывать. В то же время мы можем действовать только в рамках законодательства и своих полномочий. Многие, к сожалению, этого не понимают – люди хотят положительного результата, причем одномоментно. Бывает и так, что у человека завышенные ожидания по решению своей проблемы – он плохо ориентируется в законодательстве и не всегда понимает, на что вправе претендовать. Порой нас вообще воспринимают как карательный орган – требуют кого-то наказать, снять с работы или привлечь к административной или даже уголовной ответственности.

По закону нам должны жаловаться только на действия государственных и местных органов власти или должностных лиц, и только в том случае, когда люди не согласны с уже вынесенным решением. Но не всегда удается отсечь категорию первичных обращений либо жалоб «не по адресу». Многие считают, что раз тяжелая жизненная ситуация возникла, то это – к уполномоченному. Хотя это не наша компетенция, к тому же человек не прошел необходимые инстанции.

– А вы при этом не чувствуете себя солдатом в окопе без винтовки? Вроде и хотел бы помочь, а рычагов влияния по закону нет.

– Я привыкла работать на результат. Конечно, трудно, не всегда все получается, но если заниматься вопросом, как правило, можно его решить. В частности, удается же добиться решений по ветхому жилью. Бывали ситуации, когда дома в некоторых поселках вообще не имели адресов. Они нигде не числились и не могли войти в программы по расселению. Мы столкнулись с такой проблемой, когда к нам обратился человек, отбывающий наказание, – ему освобождаться, а идти оказалось некуда. Стараемся решать подобные вопросы с учетом действующего законодательства, чтобы человек не остался на улице. Много обращений из глубинки – это и нехватка общественных бань, и угроза закрытия единственного клуба, и отсутствие транспортного сообщения… Подключаем различные ведомства, органы власти, местного самоуправления – и потихоньку проблемы начинают решаться. Понятно, что есть вещи, требующие больших финансовых вложений. Но все же у людей появляется надежда, ведь легче ждать, когда указаны четкие сроки, пусть это будет и не завтра.

Все-таки считаю, что такая большая статистика обращений – почти 14 тысяч за год – говорит сама за себя. Если сравнить, по числу обращений мы занимаем одно из лидирующих мест среди регионов России. И это опять же не значит, что в нашей области все плохо, я об этом уже говорила – люди видят нашу активную работу, видят результат и приходят. Безусловно, хотелось бы больше полномочий, сейчас этот вопрос, кстати, рассматривается на федеральном уровне.

– Любовь Викторовна, вам много приходится общаться с людьми, и, что греха таить, далеко не всегда их просьбы адекватны. Выработали для себя какую-то тактику общения?

– Часто люди прошли уже не один круг, они отчаявшиеся, озлоблены. Но всегда говорю своим сотрудникам и сама придерживаюсь такого принципа, что из всех государственных органов, которые работают с людьми, мы априори должны быть с самого начала на стороне человека, его законных требований. Потому что наш орган создан именно для защиты прав человека в спорах с органами государственной и местной власти. И в этих спорах государство изначально сильнее. А наша задача – постараться услышать человека и, насколько это возможно в рамках закона, восстановить его нарушенные права, защитить его.

Да, приходится нелегко, потому что специфика нашей работы такова, что мы имеем дело только с проблемами – по хорошему поводу к нам не ходят. Зато какое удовлетворение получаешь, когда удается добиться результата…

– За десять лет вам лично удалось «броню нарастить»?

– Нет. Все равно все пропускаю через себя. Такая уж у меня натура, что даже дома не могу абстрагироваться, постоянно в голове рабочие проблемы. Мне, например, помогает общение с друзьями, поход в театр или на прогулку. Я не спорт-сменка и не дачница, урбанистка чистой воды. Читать с детства люблю, причем в последнее время отдаю предпочтение легкому чтиву – чтобы «голову отключить». Конечно, переключиться на сто процентов все равно не удается, но, наверное, у нас и нельзя иначе.

Софья ЦАРЕВА