Жизненный опыт такой, что удивить меня нечем

Газета, Главная новость, Люди и события

Начальник УФСИН России по Архангельской области Алан Купеев получил звание генерал-майора внутренней службы.

По моему глубокому убеждению, если бы каждый из нас с таким трепетом и уважением относился к месту, в котором живет, с каким относится к этому Алан Борисович, наш город был бы в разы краше и ухоженней. Новые звезды на погонах – хороший повод еще раз поговорить о сотрудничестве службы исполнения наказаний с муниципалитетом, о личном отношении к Архангельску.

– Алан Борисович, во-первых, поздравляем с присвоением высокого звания. Долго шли к генеральским погонам?

– 32 года – общий стаж службы. Хотя профессию выбрал, можно сказать, случайно. После школы поступил в технический институт на инженера автомобильного транспорта. Но призвали в армию, и уже там принял решение пойти в юриспруденцию. А раньше такое образование можно было получить либо в юридическом вузе, либо в специализированном институте МВД. Так как из армии уволился, уже когда набор в вузы был закончен, предложили учебное заведение МВД.

Что касается специализации, тут на решение больше повлиял выбор города – понравилось, как рассказывали про Вильнюс, поэтому поехал туда. В Вильнюсе готовили оперативников для уголовно-исполнительной системы. И скажу, что ни разу не разочаровался. Мало того что город действительно оказался очень красивым, можно сказать, идеальным, так еще и подготовка была одной из сильнейших. Одна из лучших оперативных школ в СССР.

– Говорят, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Вы с самого начала стремились к высокой должности?

– Наверное, только дети генералов об этом мечтают. А мы, дети рабочих и крестьян, шли просто служить, работать в этой сфере. Я родился и вырос в Осетии, отец – рабочий. Даже не мечтал, что дослужусь до генеральского звания. Максимум предполагал, что стану подполковником.

Хотя когда в первый раз начал исполнять обязанности начальника колонии, мне было всего 26 лет. А в тюрьме авторитет зарабатывается очень просто: надо всегда держать свое слово и делать то, что ты должен делать. Если к людям относишься по-человечески, то и уважать будут. Так вот, практически полжизни я провел на руководящих должностях, начиная с начальника колонии и выше. 19 лет отработал  в Перми. В Архангельске фактически с июня 2015 года, хотя юридически назначен лишь в марте 2016-го. То есть уже четыре года служу здесь.

– Знаете, с вашим приходом как-то сразу стало заметно, что вы намерены активно сотрудничать с городом в плане благоустройства. Территорию около здания содержите в чистоте, установили столько новых арт-объектов: замечательные мишки возле управления, корабль, пушки и кованые скамейки, сейчас гитару на Чумбаровку поставили. Как родилась эта идея?

– Все, кто был в наших подразделениях, отмечает, что повсюду созданы какие-то интересные арт-объекты, малые архитектурные формы, эксклюзивные поделки, выполненные руками осужденных. Родилась идея: а почему бы не украсить еще и город? Посоветовались с главой Архангельска Игорем Годзишем, его заместителем Николаем Евменовым, определили места, где все это будет находиться. В итоге коллегиально решили, что здесь, перед нашим управлением, в центре города, должен появиться уголок, украшающий Троицкий проспект. И как видим, у горожан эти фигуры очень популярны, от желающих сфотографироваться отбоя нет. Более того, сейчас в одной из колоний по старинным чертежам пытаемся воссоздать точную копию первого корабля, который создал Петр Первый. Если все получится, через несколько месяцев поставим ее сюда, сменив сегодняшний макет.

Пользуясь случаем, хотел бы обратиться к горожанам с большой просьбой: не ломайте! Дело даже не в тех средствах, которые мы вложили. Это же, во-первых, результат труда людей, а во-вторых, мы сделали это для всех жителей. Чтобы было удобно присесть отдохнуть, сфотографироваться, показать детям макет старинного корабля. Но уже на второй день после установки корабля
один горе-папаша поднял туда ребенка, мало того – кричит ему, чтобы штурвал крутил. Ну как можно так относиться к объектам творчества? Пришлось поставить ограждение. На медведей тоже лезут, пытаются сесть, уже несколько раз приходилось ремонтировать. Мне такое отношение людей непонятно.

– Вы человек приезжий и рано или поздно покинете наш город. В то же время отношение у вас ко всему далеко не как у временщика. Хотите после себя что-то оставить?

– То, что я здесь временно, ни о чем не говорит. В Архангельске живу уже четыре года и в ближайшем будущем уезжать не собираюсь. Моя семья здесь, дети учатся в архангельской школе и занимаются здесь спортом и творчеством. Мы ходим по этим улицам, живем в этом городе. И как, скажите, при всем этом я могу себя отождествлять вне Архангельска и области? Считаю, что временное отношение к чему-либо – это вообще неправильно. Здесь много руководителей, которые приехали из других регионов, и каждый старается что-то сделать для города, оставить свой след. В силовых структурах, да и в целом по стране ротация кадров – это нормальная государственная политика.

Что касается чистоты и порядка, воспитание такое родители дали. Ну и служба, конечно, наложила свой отпечаток. Погоны в целом дисциплинируют человека.

– Как считаете, династия Купеевых сложится?

– Не знаю. Я предоставлю детям возможность самим выбирать себе профессию. Нельзя в одном из самых главных выборов в жизни давить на ребенка, можно помочь, подсказать, предложить какие-то варианты, но решение оставить за ним. Старший сын точно не пошел по моим стопам, он оканчивает Высшую школу экономики в Москве. Дочь и младший сын пока еще школьники.

– А вас самого чему научила служба?

– Меня сначала учили родители, я же на Кавказе рос, у нас более строгое воспитание. А служба «дошлифовала», научила не судить людей по их положению или должности, не смотреть свысока на тех, кто за решеткой. Беда с каждым может случиться, и надо к каждому относиться по-человечески.

Жизненный опыт я получил такой, что, наверное, меня сейчас удивить абсолютно нечем. Начинал работать в таких условиях, что сегодня в страшном сне не приснится: там, где нет ни дорог, ни воды, ни цивилизации…

– На ваших глазах сменилась целая эпоха: работали в советское время, потом в тяжелые 90-е, и вот сейчас. Когда было сложнее?

– Самым большим плюсом времен Советского Союза был госзаказ. Трудились практически сто процентов осужденных: строили, выпускали самые разнообразные товары, в том числе для «оборонки», лес заготавливали. Насколько я помню, тогда МВД было по уровню валового продукта пятое в стране. В 90-е годы все это развалилось, вот тогда было очень тяжело даже не то, что работу искать – просто содержать осужденных. Я работал в Пермском крае, мы грузили на машину доску, везли до первого элеватора и меняли ее на зерно, чтобы только накормить людей. Сейчас, конечно, по-другому государство смотрит на систему исполнения наказаний, больше внимания ей уделяет.

А что касается общества, сильно позитивного отношения к тюрьме никогда не было. Это только когда люди столкнутся непосредственно с этой системой, видят нормальное отношение к осужденным. Мы стараемся работать на положительный имидж, открыты для общества. В наших учреждениях регулярно проводятся дни открытых дверей. В помощь нам и современные технологии, в частности, видеосвидания по скайпу. Работать по старинке уже нельзя, ищем новые меры воспитания, воздействия, с людьми обязательно занимаются психологи с первого дня.

– В рейтинговой оценке по регионам ваше управление занимает первые места. Как удается этого добиться?

– Только коллективной работой. Но ни в коем случае не идеализирую ситуацию: у нас тоже бывают недоработки и даже случаи нарушения закона. Жестко это пресекаем. Безусловно, хотелось бы поднятия заработной платы для персонала хотя бы до уровня других силовых структур. Ведь работа психологически тяжелая – каждый день за тобой захлопываются четыре решетки, ежедневное общение с осужденными, далеко не все это выдерживают.

– Сколько человек сегодня содержится под стражей?

– По региону восемь с половиной тысяч человек находится в исправительных учреждениях, плюс пять с половиной тысяч – без лишения свободы (домашние аресты, исправительные, обязательные и принудительные работы, условное осуждение).

– В целом число осужденных растет?

– Сейчас в стране идет тенденция к снижению числа людей, находящихся в местах лишения свободы и следственных изоляторах. На сегодняшний день по статистике числится наименьшее количество осужденных за всю историю России, политика государства направлена на это. Идет декриминализация отдельных статей УК, их переводят в административную плоскость. Это нормальная ситуация. В то же время осужденных без лишения свободы лиц становится больше. Криминогенная обстановка в целом ухудшается, растет число тяжких и особо тяжких преступлений. Процентов до 30 спецконтингента сидит за наркотики. Гораздо больше становится лиц с психическими и психологическими отклонениями.

– А вы как считаете: все-таки может тюрьма перевоспитать человека?

– Конечно, нельзя сказать, что из закоренелого преступника мы сделаем школяра. Но здесь в первую очередь надо смотреть на рецидив, а в целом он снижается. Значит, чего-то мы добились. В первую очередь уделяем большое внимание социализации осужденных, их трудозанятости, обучению. Ведь для того, чтобы человек не возвращался обратно за решетку, нужно два фактора: чтобы ему было где жить и было где работать. Мы даем профессию ежегодно более чем двум с половиной тысячам человек, обучаем по 51 специальности, в каждом учреждении у нас есть профессиональные училища. Причем учитываем рынок труда, чтобы эта профессия была востребована в обществе, чтобы она могла прокормить их после освобождения.

Стараемся, чтобы осужденные не теряли трудовых навыков. Из тех, кто должен быть трудоустроен, у нас работают порядка 70 процентов. Пытаемся как можно шире развивать рынок сбыта, выпускаем более 600 наименований продукции, заключаем договоры с муниципалитетом, с областью. Тесно сотрудничаем с Архангельском. Выходим и за границу: сейчас в 14-й колонии строим церковь для Канады.

Вот кого точно можно и нужно перевоспитывать, так это подростков. Им особое внимание. У нас в воспитательной колонии ведется серьезная работа, я лично сам курирую это подразделение. Недавно на базе нашей воспитательной колонии проходили всероссийские сборы, была дана высокая оценка нашей работе.

– Алан Борисович, при таком напряженном ритме жизни что для вас служит отдыхом?

– Спорт. Ежедневная зарядка и еженедельный поход в спортзал. Занимался всеми видами борьбы, игровыми видами спорта, кандидат в мастера по боевому самбо. Но сильнее всего я хотел бы больше времени посвящать своим детям. К сожалению, не получается.

– А что внутренне изменилось для вас с присвоением нового звания. Что чувствует душа под погонами генерала?

– Президентом России указ был подписан 11 июня, погоны мне вручали в Москве, в центральном аппарате, в очень торжественной обстановке. Если скажу, что не было приятно, слукавлю. Безусловно, приятно признание твоего труда. Но без какого-то особого восторга. Внутренне это некий итог: состоялось. Чтобы прийти на могилу родителей и сказать: что-то из меня в этой жизни получилось…

Софья ЦАРЕВА,
фото: Иван МАЛЫГИН