Звук от фугасной бомбы ни с чем не спутаешь

Газета, Главная новость, Люди и события

Судьба: О военном Архангельске, частых бомбежках и редких праздниках вспоминает Нелли Николаевна Земчик

– Однажды мы с сестренкой проснулись, а мама плачет. На вопрос: «Что случилось?» – она ответила: «Война!», – вспоминает архангелогородка Нелли Земчик.

Вместе с войной в жизни пятилетней девочки появилось много новых слов: «воздушная тревога», «бомбоубежище», «фугаска»…

схватить «зажигалку» щипцами

Ближайшее бомбоубежище располагалось там, где сегодня находится гимназия № 3.

– Его сделали на месте детской железной дороги в саду ТЮЗа. До войны нам очень нравилось там бывать, это было одно из любимых мест архангельской детворы, – рассказывает Нелли Николаевна. – Поначалу мы очень часто отправлялись в бомбоубежище. Раздавался сигнал воздушной тревоги, и диктор по радио говорил: «Граждане! Воздушная тревога! Всем укрыться по месту расположения домов!». Мама укладывала в сумку документы, брала нас с сестрой, и мы спускались в бомбоубежище. Час-полтора мы там сидели, пока не раздавался сигнал отбоя воздушной тревоги.

Во время войны в Архангельске было построено 1452 противовоздушные щели и 49 бомбоубежищ. Под бомбоубежища оборудовали 14 подвалов городских зданий.

Вражеские налеты на наш город продолжались с сентября 1941 года до середины 1943-го. Только в августе-сентябре 1942 года фашистские самолеты сбросили на городские кварталы Архангельска более 20 тысяч зажигательных и фугасных бомб.

– Однажды мы почему-то не пошли в бомбоубежище во время налета, и я до сих пор помню звук, с которым разорвалась неподалеку фугасная бомба. С противным воем и свистом. Я с другими ребятами была на крыльце нашего деревянного дома, и во время взрыва мы почувствовали, как дом наклонился. А моя маленькая сестричка осталась в квартире и выпала из своей кроватки, что очень сильно сказалось потом на ее здоровье, – продолжает делиться своими воспоминаниями о военном детстве Нелли Земчик. – Помимо фугасных, на нас летели и зажигательные бомбы, их еще называли зажигалками. Если зажигалка попадала на крышу, то от удара она вспыхивала и загоралась, мог начаться большой пожар. Нужно было схватить снаряд щипцами и затушить его в воде или песке или сбросить на землю. Для тушения бомб были созданы специальные дежурные бригады, которые во время немецких атак несли вахту на крышах преимущественно деревянного Архангельска.

Зажигалки, сброшенные на город, снаряжались в специальные контейнеры. Каждый из них мог содержать до 620 килограммов бомб. При сбрасывании на дома снаряды вылетали из контейнера и рассыпались по большой территории. Падая на крыши зданий или на землю, они горели ярким пламенем, создавая очень высокую температуру.

Кроме того, некоторые немецкие авиамашины несли на своих бортах выливные приборы и, проходя на бреющем полете, поливали крыши и улицы огненными струями зажигательной смеси. Позже очевидцы первой атаки на Архангельск в августе 1942 года будут вспоминать о том, как в нескольких частях города в небо взвились сигнальные ракеты, пускаемые фашистскими агентами, которые указывали самолетам цель.

расплавленный сахар

– После одного из налетов мы с мамой увидели на земле застывший расплавленный сахар. Бомба попала в склад в районе улицы Урицкого и уничтожила запасы продовольствия, – рассказывает Нелли Николаевна. – Зимой 1942 года мы узнали, что такое настоящий голод. Сушили картофельные очистки, пропускали их через мясорубку, добавляли чуть-чуть муки, жарили, и получались весьма вкусные оладьи. А еще из военного детства запомнились щи из крапивы, американская тушенка и яичный порошок из яиц черепах, доставленный нам по ленд-лизу иностранными моряками. Помню, как они гуляли по нашей набережной, мы рассматривали их форму. Мне, девчонке, особенно нравился головной убор французских моряков, такой, с помпоном. Очень хотелось, чтобы у меня был такой же.
Несмотря на войну, взрослые старались, чтобы в нашем детстве сохранились довоенные праздники, к которым мы привыкли.

Например, Новый год. В детском саду у нас была елка, которую мы сами украшали бумажными гирляндами, звездочками, всевозможными коробочками. Даже сейчас скажу слова песни, которую мы пели на праздничном утреннике: «Сталин – наша слава боевая, Сталин – наша юность и полет. С песнями, борясь и побеждая, наш народ за Сталиным идет».

9 мая 1945 года запомнилось огромным гуляньем на площади Профсоюзов. Казалось, весь город там собрался. Все обнимались, целовались, радовались и плакали одновременно.

В День Победы война для Нелли Земчик не окончилась. Долгое время она искала сведения о мамином брате – лейтенанте Федоре Ивановиче Шишове.

– Когда я была маленькой, в нашей квартире раздался телефонный звонок, и маме сообщили, что он погиб под Витебском, – говорит наша собеседница. – Прошло много лет. Однажды я обратилась к ребятам из центра «Патриот», они помогли мне сделать запрос в Министерство обороны РФ о моем дяде. Из ответа, который пришел оттуда, я узнала о том, что он героически воевал, дважды был представлен к наградам. И два года назад губернатор Архангельской области Игорь Орлов вручил мне копии документов о награждении лейтенанта Федора Шишова орденом Славы II степени и орденом Красной Звезды. Я очень благодарна всем, кто помогал мне установить судьбу моего родственника, и теперь я несу фотографию дяди в рядах «Бессмертного полка».

Лариса КОВЛИШЕНКО