«Если суждено быть живым, то ничто не возьмет, а если умереть – то и умрем за Родину»

Газета, Главная новость, Люди и события

Письма с фронта, сохранившиеся в семейных архивах, – самые эмоциональные хроники войны.

«Нина, вероятно, придется оставить свою голову здесь, на защите города-Героя. Еще раз советую: только живи и не расстраивайся, а самое главное – береги наших крошек, поцелуй за меня их по-фронтовому…» – эти строчки в 1942 году накануне боя красноармеец Иван Фролов писал своей жене. Он отбивал у фашистов окруженный Ленинград. Она с двумя детьми ждала его дома, в Архангельске.

«Ленинград защищать нужно»

Для солдат жизнь была русской рулеткой – никто не мог угадать, вернет война в строй или оставит в окопах. Иван Максимович часто прощался с родными в письмах и всегда волновался об одном – чтобы сильно не горевали: «Очень обо мне не беспокойся. Если суждено быть живым, то ничто не возьмет, а если умереть – то и умрем за Родину». Переживал за детей, делился с супругой мечтами снова их увидеть и подержать на руках, просил прислать фото «крошек» – только так называл он своих малышей: сына Владимира и дочку Диану. Судьба была к бойцу благосклонна, и в 1946 году семья воссоединилась. А в память о том непростом времени остались письма – 160 весточек с фронта…

– Разбирая с сестрой после похорон мамы шкафы и тумбочки с вещами, обнаружили пакет, завернутый в старую газету и перевязанный шпагатом. Там оказались письма отца с фронта за 1942-1946 годы. Мы и раньше знали от мамы, что письма с войны от отца существуют, но как-то в жизненной текучке не придавали этому особого значения, – рассказывает Владимир Фролов, сын бойца.

Аккуратно сложенные пожелтевшие треугольники дети героя нашли спустя 70 лет. И захотели больше узнать о боевом пути отца. Как рассказал Владимир Иванович, родители расстались в 1948 году и встречи с папой были нечастыми, да и рассказывать о войне, как и все фронтовики, он не любил. Поэтому информацию пришлось собирать по крупицам – по сведениям из самих писем и архивным справкам.

Иван Максимович Фролов родился в 1913 году в селе Лявля Холмогорского района. Трудился в колхозе, до 1936 года был счетоводом на лесосплавном участке, потом работал старшим бухгалтером на строительстве № 203 НКВД в Молотовске (ныне Северодвинске). В городе корабелов судьба свела его с будущей женой Ниной, вскоре пара сыграла свадьбу и обзавелась детьми – в 1939-м родился сын Владимир, в 1941-м на свет появилась дочь Диана.

А в январе 1942 года главу семьи призвали в армию. Сначала отправили в учебную часть, которая размещалась на территории лесокомбината у станции Исакогорка, а через два месяца – на фронт, и уже в середине апреля он оказался в самой гуще событий – на передовой линии Ленинградского фронта, воевал в 261-м отдельном пулеметно-артиллерийском батальоне 8-й армии. Несмотря на ожесточенные бои, весточки домой присылал регулярно.

«…Пули, что мухи, летают, как это бывает в жаркое время летом. Ну да, впрочем, уже обжился, то есть привык к этой жизни, и очень не обращаем внимания. Хотя другой раз у землянки и вышибет двери снарядом, поправишь и опять продолжаешь свою работу и отдых, но Ленинград защищать нужно», – писал Иван Максимович своей жене.

Описывает фронтовик и свое ранение – шальная пуля пробила пятку. Оттого красноармеец попал в госпиталь, и, конечно, оставшись наедине со своими мыслями, часто воспоминал родных: «Очень соскучился об Володе и Дины <…> И уже сейчас представляю себе, как Владимир ходит по двору с вицей в руке и гоняет кур, а Дина начинает ходить от стула к стулу, а ведь они за это время выросли <…> Ниночка, береги наших крошек, ведь если останусь жив, только-то и осталось, что порадоваться на них». Иван Максимович признавался жене, что во сне часто грезятся ему родные места, семья и особенно дети.

Для своих «крошек» он рисовал на письмах-треугольниках птичек, которые передавали «привет от папы с фронта». А те в ответ отправляли свои художества – обведенные на бумаге карандашом детские ладошки, а Владимир добавлял рисунки. Отец не переставал этому умиляться и всегда отмечал старания сына: «Его рисунки смотрим всей частью с восхищением», «Мальчишка, как видно, растет умный и способный».

Вскоре после выписки из госпиталя Ивана Фролова направили на курсы политработников. Учебу проходил в перерывах между боями. Через шесть месяцев, в феврале 1943-го, получил звание младшего лейтенанта и занял должность заместителя командира роты по политической части.

Из пулеметчиков в танкисты

Уже летом бойца отправили в бронетанковое училище в Саратов – там пришлось «переквалифицироваться» из пулеметчиков в танкисты, а затем переучиваться на командира самоходной артиллерийской установки ИСУ-152. Той самой, перед мощью которой не могли устоять немецкие «Тигры» и «Пантеры», за что ИСУ прозвали «Зверобоем», а сам Иван Максимович в письмах называл артсамоходы «грозными машинами», которые дадут прикурить фрицам.

В Саратове Иван Фролов провел целый год. Домой писал регулярно, мол, все хорошо, жив, здоров и сыт. Одно только не давало покоя – очень уж тосковал боец по родным местам и семье: «Ниночка, ведь у вас тут самые светлые ночи, а здесь ночи темные, и ветры поднимают песок так, как у нас зимой снег во время метели. Хорошо, познакомился с городом, но все это не мило и не радует. Лучше бы уехать на Север поближе к своим и знакомым, что находятся так далеко от меня».

В должности командира ИСУ-152 Иван Фролов участвовал в освобождении Румынии, Венгрии, Польши и Германии. И в боях в Померании, за освобождение Гданьска, которые не обошлись без тяжелых для него утрат: «Три раза ходил в атаку на своей машине, и где из одной погиб мой близкий и знакомый друг – тот курносый, который крайний на открытке, он сгорел в машине у меня на глазах, но спасти  нельзя никак было. Но я и мой экипаж живы и здоровы и сейчас вспоминаем о погибших друзьях и своих родных».

Иван Фролов встретил Победу в германском городе Росток. Тяжелая фронтовая жизнь осталась за спиной, впереди ждала встреча с родными, но Иван Максимович до последнего не мог поверить, что остался невредим: «Ниночка, вот и кончилась война, а мне все еще не верится, что я остался жив, и как это? Какими судьбами? Прямо не могу понять до сих пор. Ведь только нужно было прожить блокаду Ленинграда, конечно, ты уже слыхала за этот геройский город, а сколько прошло после него таких крупных боев – хотя тебе и описывал, но только одну маленькую долю тех трудностей, которые я пережил <…>

День Победы отметил со своими друзьями как следует, еще ни разу так не был пьян за всю войну <…> верно, вспомянули друзей, погибших за Родину. Ниночка, сейчас живем по-мирному, отдыхаем так, что не слышно артиллерийских залпов и разрывов снарядов, пулеметных очередей, горящих танков, уже так это было все надоело. Но и настал тот день, которого все ждали с нетерпением, в том числе и ты со своими крошками».

Иван Фролов награжден медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией», двумя орденами Отечественной войны II степени, а в 1945-м за отличные боевые действия ему в течение двух месяцев объявили аж семь благодарностей. После окончания войны Иван Максимович остался служить в оккупационной Германии и вернулся в Архангельск в августе 1946-го. На долгих четыре года война разлучила его с родными, лишь раз, уже после Победы, глава семьи приехал на побывку домой.

– В это время я был в садике, у нас проходили какие-то занятия. Открывается дверь, и входит в группу мама с военным. Я сразу понял, что приехал папа, – вспоминает долгожданную встречу Владимир Фролов. – Отец подарил мне свою боевую полевую сумку, с которой я потом ходил в школу…

Все соседи обнимались, целовались и плакали

Самому Владимиру Фролову было всего три года, когда грянула война. И все же некоторые эпизоды того времени запечатлелись в детской памяти. Весной 1942-го, когда отца уже забрали на фронт, семья перебралась из Молотовска в Архангельск – здесь жила вся родня по маминой линии: бабушка и тетушки с детьми. Да и родители отца рядом – до Лявли рукой подать, 30 километров.

Поселились в деревянном доме на Вологодской, 12. Эта улица часто попадала в зону фашистских атак – рядом, всего в 200 метрах, находился военный госпиталь, который был одной из целей немецких налетов.

– Здесь же, в соседних домах, жили бабушка и сестры мамы. Однажды, когда началась бомбардировка, мы собрались в подъезде, чтобы бежать в укрытие, но по какой-то причине остались, – рассказывает Владимир Иванович. – Бомба разорвалась на противоположной стороне улицы, осколок пробил входную деревянную дверь и ранил женщину-соседку. Даже много лет спустя, проходя мимо этого дома, я видел в двери след от осколка.

Мама Владимира Ивановича устроилась на работу в «Экспорлес», и семья переехала на проспект Павлина Виноградова, 146 к бабушке – кому-то нужно было присматривать за малышней. Летом «няньки» менялись – Владимира отправляли к отцовской родне в Лявлю. А осенью мальчика устроили в садик.

– Помню, как в садике постоянно играли в войну: летали самолетами, бомбили, стреляли. Запомнилось и посещение бомбоубежища, оно находилось рядом с детсадом у Дома офицеров. Мы спускались по лестнице, было холодно и темно, а какие-то дяди и тети освещали помещение свечками, – делится наш собеседник. – Наверное, кормили в садике хорошо, особенно запомнилась пшенная каша с маленьким желтеньким озерцом масла в середине, которое съедалось в первую очередь. Самой неприятной процедурой был прием столовой ложки рыбьего жира, зато потом давали запивать ложку киселя.

Продуктами помогали и деревенские бабушка с дедушкой – зимой на лошади, запряженной в сани, они из Лявли привозили внукам картошку, яйца, хлеб, молоко. Радовали малышей и другим – обязательно на обратном пути прокатят до первого поворота.

Еще одно развлечение из детства, которое запомнилось нашему герою: дома у соседки, которая порой присматривала за мальчишкой, с ярких цветных газет и журналов он срисовывал буквы и картинки. Это были американские издания, которые приносила домой мама – в Архангельск прибывали корабли с ленд-лизом, и Нину Фролову привлекали к разгрузке транспортов Северных конвоев. При этом, несмотря на тяжелый неженский труд, заботу о двоих детях, находились силы и для творчества. Владимир Иванович рассказывает, как бывал в «Экспорлесе» на репетициях художественной самодеятельности – женщины готовились к концерту. Навсегда запомнил он песни военного времени, которые исполняли сотрудницы предприятия.

В начале 1944-го семья получила комнату в доме на улице Свободы. Небольшую, как вспоминает Владимир Иванович, но зато свою. Двери комнатушки выходили на общую кухню, на которой по случаю праздников собирались все жильцы.

– На этой кухне 9 Мая 1945 года мы встречали Победу. Все соседи обнимались, целовались, радовались и плакали. А вечером снова собрались вместе, чтобы отметить праздник в общем кругу, – рассказывает наш собеседник.

Владимир Иванович появился на пороге нашей редакции с целой папкой писем, фотографий и документов, которые удалось собрать в поисках информации о героическом родителе. Такая семейная Книга Памяти, которая сохранится для потомков. Жаль, говорит он, что при жизни отца не сумел узнать что-то большее лично – пока наши близкие рядом, кажется, что все еще успеется. А сегодня остались лишь отрывочные воспоминания о военном детстве да пожелтевшие фронтовые треугольники. Теперь это самые живые документы времени – с неподдельными эмоциями, искренними переживаниями, трогательными признаниями в любви. Читаешь строки, написанные 75-80 лет назад – и уже не кажется, что война – это далеко и не про нас, потому что перед глазами разворачивается реальная человеческая история.

Наталья ЗАХАРОВА, фото: Иван Малыгин