Опасная глазурь и горшок от колдуна

Газета, Главная новость, Культура , , ,

Мастер по керамике Наталья Поташева – о гончарном деле и традициях старины.

Как горит огонь, как течет вода и как сияет звездное небо – список вещей, на которые хочется смотреть бесконечно, без труда можно пополнить новыми пунктами. Так же, не отрывая взгляда, мы наблюдали за работой гончарного круга: как из бесформенного комочка глины вырастает произведение искусства, нам показала мастер по керамике Наталья Поташева.

От живописи – к глине

Стаж Натальи Михайловны в гончарном деле более 20 лет, а в творчестве – целая жизнь. С самого детства ее любимым занятием было рисование, и, хотя развивать талант было в общем-то негде, умение созерцать и желание воплощать увиденное в образах определило выбор дальнейшего пути.

– Я в детский сад не ходила, родители не боялись оставлять одну, главное было дать мне альбом и карандаши, – вспоминает наша собеседница. – Хотя получать навыки в этом направлении не было возможности – моя семья жила в Вельске, маленьком городке. Потом там появилась художественная школа, но к тому времени я уже училась в девятом классе, однако все же побежала туда, такая великовозрастная, и уговорила, чтобы меня взяли.

После Наталья Поташева поступила на скульптурное отделение Московского художественно-промышленного училища. Там осваивала резьбу по дереву, по камню и кости, там же впервые начала работать с глиной – любимым предметом студентки стала лепка. Ну а свой профессиональный путь молодой специалист начинала в Архангельском художественно-педагогическом лицее № 35: преподавала рисунок, композицию, материаловедение и другие дисциплины. Потом в учебном заведении решили открыть отделение керамики, у истоков которого стояла наша героиня.

– К нам в мастерскую привезли гончарные круги, и меня как магнитом к ним притянуло. Стала пробовать сама, сажусь – не получается. Естественно, ведь это ремесло, которое нужно перенимать от кого-то. Тогда я нашла архангельского гончара Михаила Шумилова и попросила его помочь. Он показал азы работы на гончарном круге, и это было очень ценно, – делится Наталья Михайловна. – Дальше я уже сама развивалась – окончила специальные курсы и начала обучать студентов.

Преподавала 15 лет, а потом в лицее закрыли часть специальностей, в том числе и отделение керамики. Тогда опытного мастера в свою школу народных ремесел пригласил Владимир Бурчевский. Там Наталья Михайловна проработала больше десяти лет. Вышла на пенсию, но без любимого дела долго не смогла – сейчас она ведет занятия в творческой студии «Лепика» вместе с коллегой-художницей, которая преподает здесь рисование для детей.

Работа от плохого настроения

С самыми маленькими Наталья Поташева занимаемся лепкой игрушки – ребята учатся чувствовать материал и познают азы мастерства. Те, кто постарше, осваивают гончарное искусство и роспись по керамике. А вообще, среди «воспитанников» Натальи Михайловны люди совершенно разного возраста.

– Уже третий год у меня занимается мужчина, мой ровесник. Он военный, и вот откуда-то у него появилась тяга – непременно работать на гончарном круге. Не умел ничего, я с азов обучала его ремеслу. А теперь у него целая коллекция своей посуды, даже изразцов наделал – собирается печку облицовывать, – рассказывает мастер. – Я считаю, независимо от возраста нужно давать своим желаниям воплощаться, искать для этого пути.

Приходят к Наталье Михайловне и ее прежние ученики: те, кто соскучился по глине или душевному общению со своим наставником. А многие приводят и своих чад – для нашей героини это особый знак признания.

– В начале моей работы с детьми были и трудности, и сомнения. И я благодарна моим ученикам за тот путь, который они прошли вместе со мной: обучая ребят, я и сама росла как педагог. И теперь, встречаясь с ними, занимаясь уже с их детьми, я чувствую огромное удовлетворение. Понимаю, что выбрала верное дело жизни, – признается мастер.

Разговор об искусстве керамики Наталья Михайловна подкрепляет делом – минут за десять кружившийся в ее руках глиняный комок превращается в горшочек. Кажется, процесс легче легкого. Но только на первый взгляд – для работы на гончарном круге нужна сноровка и сила в руках, поэтому и детей к этому делу допускают лет с девяти – когда окрепнут.

Прежде чем приступить к процессу, надо хорошо подготовить глину – она должна быть мягкой, без лишних включений и воздуха. Чтобы выдавить лишние «пузырьки», материал необходимо тщательно вымесить, словно тесто.

Важный момент – центровка глины: если неправильно расположить ее на круге, массу будет «бить», а изделие получится кривобоким. Не менее значимый этап – вытягивание стенки цилиндра: все движения должны быть легкими, мягкими, чтобы руки не ушли в сторону. По словам Натальи Михайловны, все это развивает и координацию, и чувство ритма, что особенно важно для детей. А еще хорошо известны психотерапевтические свойства такой работы.

– У меня одно средство от всех стрессов: если что-то не получается или просто плохое настроение – садись за гончарный круг, – делится наша собеседница. – Я люблю работать в тишине, наедине с собой. Вообще, глина требует какого-то погружения в материал, ты должен его чувствовать, а для этого нужен особый настрой, душевное равновесие. Поэтому она и забирает все заботы, проблемы, дурные мысли, которые есть в голове.

Прочность – на века, традиции – навсегда

Глина – материал универсальный. Из нее можно сделать чашку или вазу, фигурку или елочную игрушку, изразцы или основу для настольной лампы. А вообще, как отмечает Наталья Поташева, любую посуду, вытянутую на гончарном круге, можно назвать горшком, все остальное – его разновидности.

– Горшок – это первая вещь, необходимая крестьянину в быту, он кормил всю семью. Можно любые сделать: до 10 литров – корчаги, на Руси их использовали даже для кипячения белья. А самые маленькие горшочки  были чуть больше солонки – назывались махотки. В таких могли и соль хранить, и ребенку подать что-то, а могли ими лечиться – ставили вместо банок, – рассказывает Наталья Михайловна. – Причем гончарная посуда получается очень прочной – если не уронить, прослужит и век. А сколько загадок на этот счет в народной культуре: «Пока жил – всю семью кормил, а как стар стал – пеленаться стал». Почему так говорится? Потому что, если горшок разбивался, его не выкидывали, а оплетали берестяной лентой, окунали в горячую воду, береста схватывалась, съеживалась, плотно его скрепляла, и эта посуда еще долго служила, например, для хранения сыпучих продуктов.

Такая износостойкость достигается благодаря стадиям обработки. Когда изделие снимают с гончарного круга, его оставляют сохнуть на пять-семь дней в зависимости от размера. Потом отправляют обжигаться в муфельную печь, после покрывают глазурью – и снова на обжиг.

В старину глазурь крестьяне делали сами, причем очень небезопасным методом: горшок покрывали живицей, липкую поверхность посыпали мелким речным песком с добавлением свинцового порошка (глета), который служил плавнем для кварца, – и отправляли в печь. Так мастера получали заветную глянцевую пленку, обычно зеленоватого или бурого оттенков.

Но умельцы из глубинки часто обходились и без глазури. А для достижения прочности и влагонепроницаемости посуды применяли разные способы. Например, дымление: в конце обжига устье печки закрывают, в этой атмосфере в глине начинают восстанавливаться некоторые элементы, в первую очередь оксид железа, – и изделие приобретает черный цвет.

На Севере же был популярен обвар. Изделие обжигали при температуре 900 градусов, а вынув из печи, сразу же окунали в заранее приготовленную мучную болтушку – природный клейстер, который и забивал поры посуды.

– Это очень интересное действо, ты как колдун: все парит, все дымит, пар, огонь и щипцы, раскаленный докрасна горшок… Запах хлебный поднимается. Достаешь из болтушки горшочек – и тут же на нем начинают происходить запекания и появляются пятнышки. Смотришь – уже пригорело, раз – в холодную воду опускаешь скорее. А в холодной воде посуда закаляется, как металл, – рассказывает Наталья Михайловна. – Получившийся рисунок из пятен и красивый, и необычный, словно изображение Вселенной, и горшочек становится влагонепроницаемым, причем без лишней химии. Мне самой нравятся природные способы декорирования, их непредсказуемость – никогда не знаешь, какой получится узор.

Необычный орнамент, напоминающий растущую траву, получается при технике молочение: уже остывшее после обжига изделие окунают в молоко или кефирную болтушку и снова ставят в печь. Казеин, содержащийся в молочных продуктах, тоже закрывает поры, бонусом – уникальный дизайн.

Помимо красоты, экологичности и прочности, у керамической посуды есть и другое преимущество – она придает еде неповторимый вкус: говорят, молоко из крынки совсем другое, а кашу из горшка вообще ни с чем не сравнишь. Все потому, что эта, кажется, бесхитростная кухонная утварь продумана до мелочей. Тот же горшок для русской печи: благодаря круглому широкому тулову еда в нем не просто готовится – томится: все пары, капельки собираются по стенкам и возвращаются в пищу. А узкая ножка – чтобы ухватом удобно было подцеплять. Вся эта старина, переданная нам от предков, будет актуальна во все времена.

– Наших мастеров всегда можно узнать по их работам. Традиционная форма горшка сохраняется даже в посуде, которая выполнена из фарфора: чайники, кувшины все равно будут иметь привычный для нашего глаза вид. И, как бы ни хотелось придумать что-то новенькое, все равно мы возвращаемся к истокам. Это заложено на подсознательном уровне: садишься работать – и эта форма сама рождается, – считает Наталья Михайловна. – Как-то на одной из выставок ко мне подошла искусствовед и спросила, из какого я района. Сама я из Вельска, а родители из Шенкурска. А она заметила, что в моих работах прослеживаются именно шенкурские нотки: по-особому отогнут край у кринки. То есть все это на генном уровне передается, живет где-то внутри.

Мастер уверена: именно традиции – тот фундамент, на котором основывается искусство керамики. Все как в природе: если корни крепкие, то и дерево будет расти здоровым и сильным. Только помня об истоках, можно сохранить культуру на века.

Наталья ЗАХАРОВА,
фото: Иван МАЛЫГИН