«Ушничают и насилства чинят с одного с воеводами…»

Газета, Главная новость, Люди и события ,

5 августа исполняется 500 лет жемчужине нашего края – Антониево-Сийскому монастырю, который всегда стоял на защите православных канонов.

Мы продолжаем серию публикаций о славной и непростой истории этой обители. Как известно, патриарх Филарет Романов полностью доверял своему бывшему доброму тюремщику сийскому игумену Ионе, а Свято-Троицкий Антониев монастырь считал своим представителем во всех делах Русского Севера.

Следствие по делу кеврольских попов

В 1613 году закончилась наконец Великая Смута. Самое страшное в гражданской войне – моральный распад людей. Преступления стирают этические границы, частыми переходами «на другую сторону»  ради выживания или обогащения. Они ведут к распаду духовной, религиозной и национальной общностей. Кто предотвратил распад русского народа? Православная Церковь, давшая множество духовных примеров, в том числе Патриарха Гермогена, призвавшего к сопротивлению оккупантам и пошедшего на мучительную смерть от голода.

Ужасная реальность – обезлюдевшие города-пепелища, измученные жители, пустыня на месте садов и полей, звери в человеческом обличье, выживание любой ценой – многолетний шлейф гражданской войны. Сохранилась грамота Патриарха Московского Филарета Никитича Романова игумену Антониево-Сийского монастыря Ионе, его бывшему доброму тюремщику, а потом и другу:

«1631. Марта 24. Игумену Ионе – о производстве расследования относительно жизнеповедения чернаго попа Воскресенского монастыря Арсения Артемьева, белого попа Тихона Иванова, дьячка Тимофея Юрьева и о присылке означенных лиц в Москву.

От великого государя святейшего Филарета Никитича, патриарха Московского и всея Руси, на Двину в Троицкий монастырь, что на Сие, игумену Ионе.

Били нам челом Кеврольского уезду земские посыльщики Емелко Филипов, Якимко Семенов, Юшка Ларивонов с товарыщи и во всех крестьян место Кеврольского уезду Кеврольского ж уезда Воскресенского монастыря на чорного попа Арсенья Артемьева да на белово попа Тихона Иванова, да на дьячка на Тимошку Юрьева, сына дьяконова, а сказали:

живут де те попы чорной поп Арсеней и белой поп Тихон, и дьячок Тимошка в Кевроле в Воскресенском монастыре не по монастырскому чину, пьют и бражничают на кабаке беспрестанно, а церковь Божия стоит без пения;

да тот же де черной поп Арсеней ездит для торгу с Кевроли на Мезень на мирских подводах и живет в Мезени недель по пяти и шти, а без нево де боли помирают, чернцы и черницы, и мирские люди без причастья и лежат не похоронены недели по четыре и болши;

да тот же де черной поп Арсеней з детьми и с невестками в одной келье живет и пьют безпрестанно;

да тот же де чорной поп Арсеней и белой поп Тихон и дьячок Тимошка воеводам на них, мирских людей, ушничают и продажу и насилства чинят с одного с воеводами;

да тот же де черной поп Арсеней и белой поп Тихон к челобитным и к обыском воровски руки прикладывают в их место мирских людей и в место детей духовных не по их веленью, а тот же дьячок Тимошка те воровские челобитные и обыски пишет» (1).

В то время приходы Севера в церковном отношении входили в Новгородскую архиепископию, и с точки зрения иерархии патриарх мог бы написать в Новгород. А там уже архиепископ Новгородский определил бы кто проведет следствие. Но Филарет более доверял сийскому игумену Ионе, а Свято-Троицкий Антониев монастырь считал своим представителем во всех делах Русского Севера.

Пошел на конфликт

Перечисленные патриархом нарушения частично подпадали под юрисдикцию церковного суда – «пьют и бражничают» в монастыре, люди лежат не похоронены «без причастия», житие с невестками и детьми в одной келье. По нынешним временам они привели бы к запрету в служении и высылке в дальний монастырь для покаяния.

«Ушничают и продажу и насильства чинят», «воровски руки прикладывают» – это уже фальсификация документов и лжесвидетельство – дело уголовное. По Судебнику царя Федора Иоанновича 1589 года наказание очень строгое: статья 211 «А после тог(о) сыскивати в котором городѣ влдка есть, или архимандрит, іли игумен будетъ, где обыскивати, и гдрь им пришлѣтъ о томъ, чтобы сыскивали и розведывали въ правду, которая половина солгала; и тех лъживыхъ казнити по приговору, как в розбоиныхъ делехъ» (2).

Будь подход к жалобе по закону, но формально, то патриархия переслала бы уголовную часть дела в царский приказ, а сама занялась нарушениями монастырского устава. Но патриарх – Филарет Никитич Романов, отце царя и правитель Государства – вторгся в светскую сферу, что делал часто.

Жалоба содержала обвинения воеводской канцелярии в фальсификации дел: «ушничают и продажу и насилства чинят с одного с воеводами… к челобитным и к обыском воровски руки прикладывают в их место мирских людей и в место детей духовных не по их веленью…». Воеводы – компетенция царя, и дело грозило кеврольскому воеводе снятием с должности и судом. Патриарх мог обозначить проблему, попугав воеводу упоминанием неблаговидных дел в его канцелярии. Но Филарет пошел на серьезный конфликт, поручив Иову провести не просто «обыск» (допрос), а «повальный обыск». То есть к каждому жителю уезда должен был прийти монастырский служка, предъявить список обвинений попов с упоминанием воеводы и предложить под крестным целованием ответить – знал ли он что по этому делу. Представляете резонанс?

«…Велети им дати нашу грамоту и велети б про того чорного попа Арсенья и про белово попа Тихона и про дьячка Тимошку про их бесчинство сыскати Кевролским уездом повальным обыском, а того чорного попа Арсенья и белово попа Тихона и дьяка Тимошку з поруками прислати к нам к Москве.

И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б обыскал Кевролским уездом повалным обыском, попы и дьяконы по священству, а всякими жилецкими людми по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всея Руси крестному целованию…». Далее повторяются преступления черного и белого попов, о которых следовало спросить жителей всего уезда под крестным целованием.

Да кто что про то про все в обыску обыскные люди скажут, и ты б те их речи велел написать на список подлинно да те обыски за обыскных людей и за отцов их духовных руками и за своей рукой и черного попу Арсенья и белово попу Тихону, и дьяку Тимошке явится в нашем Розряде государеву боярину и нашему князю Ондрею Васильевичу Хилкову да нашему боярину Семену Васильевичу Колтовскому, да дьяком нашим Федору Рагозину да Гаврилу Левонтьеву. Писан на Москве лета 7139-го, Марта в 24 де(нь)» (3).

Чем закончилось дело, неизвестно, так как две третьих переписки патриарха Филарета и игумена Иова погибли в годы советской власти – из областного архива пропали, а в московский не поступили. Но такой высокий градус расследования не мог пройти без последствий – жители Кеврольского уезда вздохнули свободнее.

Примечания:

  1. Грамоты патриарха Филарета (1619-1633 гг.). Акты Сийского монастыря. Выпуск первый. Архангельск. 1913. С.67-69
  2. Судебник царя Фёдора Ивановича 1589 г./Текст Судебника. Викитека.
  3. Грамоты патриарха Филарета (1619-1633 гг.). Акты Сийского монастыря. Выпуск первый. Архангельск. 1913. С.67-69.

Владимир СТАНУЛЕВИЧ,
фото: архив редакции