«Фашистов ненавижу и убиваю хладнокровно»

Архив новостей, Люди и события

Отрывки из дневника легендарной девушки-снайпера, погибшей под Кёнигсбергом.

3 апреля 1924 года родилась героическая девушка – северянка Роза Шанина. Она стала одним из самых грозных одиночных снайперов Великой Отечественной войны.

Роза Шанина родилась в деревне Едьма Вельского уезда Вологодской губернии (сейчас Устьянский район Архангельской области) в многодетной крестьянской семье.
Эта красивая светловолосая и голубоглазая девчонка наводила такой страх на немцев, что американские и французские журналисты прозвали ее «невидимым ужасом Восточной Пруссии».
Ее визитной карточкой был двойной выстрел по движущимся объектам, который она делала на одном дыхании, поражая сразу все намеченные цели. В ее последнем наградном листе от декабря 1944 года числилось 59 убитых солдат и офицеров.
Стоит отметить, что боевое крещение Шаниной состоялось только 5 апреля 1944 года. На фронте она оказалась за год до окончания войны и успела стать символом мужества и непоколебимой смелости для всех, кто узнавал о ней из газет и журналов.

Роза с детства отличалась твердым характером и упорством. С полной самоотдачей она помогала своим родителям, которые воспитывали девятерых детей (шестеро своих и трое приемных). Роза, которую назвали в честь Розы Люксембург, каждый день преодолевала пешком около 30 километров, чтобы добраться до школы и вернуться домой. Окончив среднюю школу, она отправилась поступать в Архангельское педагогическое училище. Параллельно с учебой девушка работала воспитателем в детском саду. Она обожала детей и с удовольствием с ними возилась.
Когда началась война, Роза решила пойти добровольцем на фронт, но на несовершеннолетнюю девушку в военкомате даже не обратили внимания. Тем временем семья Шаниных получила сразу две похоронки – погибли два сына: один – в боях за Крым, другой – за Ленинград. Узнав о гибели братьев, Роза решила быть более настойчивой в своем желании бить врага. И, как только в стране развернулась подготовка женщин-снайперов, в первых рядах попросила зачислить ее в специальную школу.

Отучившись в Подольске на отлично и получив хорошие рекомендации, она снова отправилась обивать пороги военкомата. Но и в этот раз ей дали от ворот поворот.
Сдаваться было не в правилах Розы – она убеждала, просила, ночевала под дверьми, демонстративно несколько раз отказывалась от должности инструктора снайперской школы – и в результате добилась отправки на фронт.

Через несколько дней после прибытия в расположение части сержант Роза Шанина сделала свой первый выстрел и запись в дневнике:
«Я на всю жизнь запомню свой первый выстрел. Сразу наповал. Это был фашист, гадина, убийца, мародер. Но у меня задрожали руки и подкосились ноги. Я вспомнила о погибших братьях. Но это не помогло. «Ты убила человека, ты убила человека!» – стучало в голове…»
Только за первый месяц пребывания на фронте Роза расправилась с 17 фашистами. Она отличалась мастерством стрелять без промаха, вычислять вражеские позиции и мгновенно уничтожать сразу две намеченные цели на расстоянии 200 метров.

Несколько месяцев Роза ощущала себя преступницей, убийцей. Ей потребовалось время, чтобы осознать весь ужас войны. В более поздних записях стало прослеживаться хладнокровие. Очень быстро ее назначили командиром взвода. А уже 18 апреля 1944 года представили к ордену Славы III степени.
Сослуживцы удивлялись ее умению ловко выманивать противника на линию огня, ее ценили и берегли не только как безупречного снайпера, но и как красивую девушку. Завораживающая улыбка Розы покорила сердца многих. Военкоры, приезжающие в расположение части, не понимали, как такую молодую женщину с внешностью кино-звезды вообще пустили на фронт. Ее бесконечно просили позировать с винтовкой, улыбаться. Фотографии Розы Шаниной облетели все ведущие газеты и журналы не только СССР, но и стран-союзниц.

В начале лета 1944-го Шанина получила приказ двигаться на запад для участия в наступательной операции «Багратион» по освобождению Белоруссии. В этих боях хрупкая девушка взяла в плен сразу трех фашистов. Выполнив задание и выйдя из засады, Роза возвращалась в свой женский взвод. Случайно в овраге она увидела немца, крикнула ему «хенде хох», но на этот призыв поднялось сразу шесть рук.

За мужество и героизм Роза Шанина была награждена орденом Славы II степени. По этому случаю девушка отпросилась съездить на пару дней домой. Она очень скучала по маме. Ей хотелось ощутить тепло ее рук, поговорить по душам, поделиться своими мыслями, планами на будущее. Ведь конец войны уже был очевиден.

… Встреча с родными была эмоциональной и короткой. Розу ждали на переднем крае. С каждым днем, проведенным на войне, она становилась все жестче и хладнокровнее. Ее личный счет убитых немцев только пополнялся. К августу 1944 года их было уже больше сорока. Шанина постоянно рвалась в бой.
«Танк прямо на меня, метров 10 впереди. Пощупала гранаты – утеряла, пока ползала. Страха никакого. Думаю, отползу. Метрах в 7 подорвана наша 76-мм пушка. Танки идут мимоходом, бросают гранаты с них, огонь всякого рода (пулемет, автомат, снаряд). 8 подбили, остальные вернулись обратно. После всего, когда увидела убитых и раненых, стало жутко. Перед смертью капитан подарил мне часы».

Как признавалась сама Роза, она очень любила приключения, взрывы, ей нравилось отбивать контратаки. Видя такое, не всегда оправданное стремление Шаниной оказаться в центре огня, ее зачастую не пускали на особо важные задания. Ее любили и берегли. Чтобы раз и навсегда поставить в этом вопросе точку, Роза написала письмо Сталину.

«7 декабря. Сходила в баню, пристреляла винтовку, и взвод пристрелял, и весь день прошел. Написала т. Сталину письмо, чтоб перевели меня в батальон, хочу в наступление», – написала в своем дневника Роза.
Получив официальное разрешение на участие в боях на передовой от военного командования, Роза ликовала. Однако радость была недолгой. Очень быстро ее ранили…

Накануне Шаниной приснился сон, что пуля попадает ей в правое плечо. Так получилось и наяву. Сперва она сопротивлялась операции, считала, что рана несерьезна. Но врачи отправили Розу в госпиталь, где она тайно разрабатывала план побега. Правда, до этого дело не дошло. Вернувшись в расположение части, Шанина попала в самое пекло. В разгаре была Восточно-Прусская операция.

«Давно не писала. Было некогда. Двое суток шли ужасные бои. Гитлеровцы заполнили траншеи и защищаются осатанело… К вечеру 22 января мы все-таки выбили фашистов из имения. Наша самоходка успешно прошла противотанковый ров. В азарте мы продвинулись далеко вперед, а так как не сообщили о своем местонахождении, по нам по ошибке ударила наша же «катюша». Теперь я понимаю, почему немцы их так боятся. Вот это огонек! Потом ходила в атаку, а вечером встретила своих дивизионных разведчиков. Предложили пойти с ними в разведку. Взяли в плен 14 фашистов».
Буквально за месяц до своей смерти наградили Шанину и медалью «За отвагу».

Это последняя запись в дневнике старшего сержанта Шаниной, сделанная 24 января 1945 года. 27 января во время боя в районе деревни Ильмсдорф округа Рихау, прикрывая раненого командира артиллерийского подразделения, Роза была тяжело ранена в живот осколком снаряда.
На женский душераздирающий крик сразу же прибежали наши бойцы. Их глазам открылась страшная картина: безумной красоты девушка в военной форме лежала в луже крови, прикрывая руками вываливающиеся внутренности. Рядом с ней была ее снайперская винтовка. Жалобно смотря солдатам в глаза, она попросила их ее пристрелить. Розу вынесли с поля боя и доставили в госпиталь. В последние дни рядом с ней все время находилась медсестра Екатерина Радькина. По ее воспоминаниям, Роза понимала всю тяжесть своего положения, знала, что не выживет. Она все время сокрушалась, что так мало успела сделать. А в последние минуты жизни постоянно звала… маму.

Красавица Роза Шанина умерла в 21 год. До Победы она не дожила всего несколько месяцев.
Роза Шанина была похоронена там же, в Райхау. В дальнейшем захоронение перенесли в Знаменск. Имя Розы увековечено на братской могиле советских воинов. В честь нее названы улицы в Архангельске и в селениях Шангалы и Строевское, школа в ее родной деревне Едьма. Сейчас здесь живет около сотни человек, и многие из них – Шанины, эта фамилия очень распространена в здешних краях.

***
Говорят, что девчат в Германию не пустят, а мы уже на границе, куда бросит судьба? Вспоминаю Мишку Понарина[7]. Какой хороший парень! Убило… Он меня любил, я знаю, и я его. Старший сержант, 2 года института, воспитанный, простой, приличный, симпатичный парень. Я очень его жалею.

***
Помню дни[13], когда я шла в наступлении с Соломатиным[14], которого я любила, но не верила в его любовь. Он для меня делал все. Но ведь ему в глаза смотрела смерть, ухаживать все равно за кем, а это все он в силах сделать, быть может, за то лишь, что я девушка и воюю отважно. Только я ушла от него, как рядом с ним убило замечательного командира полка, Николай С. стал «ворочать» (командовать – ред.) полком.

***

Я ушла на передовую. Встретила ребят, знакомых нашим девушкам: Шуре и Дусе, – комбат и зам[еститель]. Приняли замечат[ель]но. Попала в роту хорошего дяди, ст[аршего] л[ейтенан]та, командира роты. Приголубил меня, пошла с ним в атаку. Бегу по ржи, откуда ни возьмись – Блохин16[15]. Узнала, что у них в ночь наступление, ушла к нему.

***
В 3 часа ночи пошли в атаку, кругом огонь, а я в первых рядах боевых порядков. Увидя это, Блохин обратил на меня внимание: иди, мол, назад. Замполит еврей Шапиро[16] угонил меня. Светает. Иду. Замерзла. Где свои, с трех сторон фрицы. Смотрю: вдалеке часовой, но чей? Подползла по ржи. Смотрю: наши бойцы, боевое охранение, спят, усталые, в ячейках. Подбегаю к часовому. Спит стоя. Узнала, что батальон Соломатина, легла под плащ-палатки к ребятам. Утром проснулись и удивились, как я их нашла. Сидим.

***
Вдруг немецкий самолет по земле катится – метров 100 от нас. Таиров[17] сказал: «Минут через 10 будет контратака противника». Так и есть. Команда – занять сопку, я заняла в первых рядах. Сначала я не видела, потом из-под горы метрах в 10 вылазят самоходки с десантом. Била живую силу противника. Рядом слева, метрах в 5, раздавило ст[аршего] л[ейтенан]та, и капитана, и бойцов. У меня заклинение. Села, сделала (устранила задержку —ред.) и снова стреляю.

***
Танк прямо на меня, метров 10 впереди. Пощупала гранаты – утеряла, пока ползала. Страха никакого. Думаю: отползу. Метрах в 7 подорвала наша 76 [мм] пушка ров. Танки идут мимо, по нам бросают гранаты с них, огонь всякого рода (пулемет, автомат, снаряд), 8 подбили, остальные вернулись обратно. После всего, когда увидела убитых и раненых, стало жутко. Перед смертью капитан подарил мне часы.

***
Достали трофеи. Я долго берегла синюю косынку из танка, как память, утеряла. Таиров говорит: «Как началась атака, вспомнил, где ты, и ты лежишь впереди, я очень переживал». Таиров и Соломатин (пришел) поссорились. Таиров – старый воин, велел держаться до последнего, а то окружит [противник] к утру, а Соломатин: «Я хозяин здесь». Отошли, смотрю: генерал Бабаян[18], – прячусь, чтоб не отослал в тыл. К ноче[19] прихожу на капе (КП – ред.). Всех литовцев забрали под охрану, т. к. получалось так, что бабуся отпросилась взять лошадь на лугу, когда бы ее посылали к нам в тыл. А когда заняли деревню, где был фриц, ее снова нашли там.

***
К счастью, через 2-е суток другая дивизия нас освободила. Я взяла винтовку, гранат и пошла искать по свету, где утомленному есть чувству уголок[20]. Кругом немцы, то и дело развернись вправо, влево. Ребята-артиллеристы спрашивают: «Куда?». Я рассказала. «Пойдем, – говорят, – с нами», – и я пошла. С ними хорошо. Мы давали большие марши, я ездила на пушках. Получаю от Блохина письмо: мол, я теперь сам хозяин, иди. Дали 60 км марш. Устала, приходилось идти горы. Легла, думаю: уснут ребята-артиллеристы, и я убегу, а то хорошие ребята, неудобно так уходить. Они уснули, и я, утомленная, не вытерпела.

***
Просыпаюсь от толчков. Перед глазами два автоматчика из учебной роты. Иду в тыл, приказ есть приказ. Дальше случай. Около местечка Обухово, правей, северней и дальше на запад, заговорилась с Блохиным, ушла не туда, куда ушла уч[ебная] рота. Попала с 1136 полком в окружение группировок. Переночевала, наутро пошла посмотреть. Заметила 30 фрицев, после побежали с разведчиками догонять. Схватка. Убили нашего капитана два немца прикладами из-за кустов. От нас был шагов в 6, но кусты густые. Этих 2-х мы поймали и расстреляли.

***
Немцы разбились на две группы и разбежались в две стороны. Ребята побежали догонять, а мне надо было идти «домой» в роту. По пути взяла раненого. Он попросил, чтоб я поискала там еще, он уполз. Я пошла снова. Иду в мечтах и позабыла, что в опасных местах. Иду по мосту, случайно устремила взор на заросший внизу овраг. Вижу: что же? Стоит фриц. Случайное: «Хэнде хох!». И поднимаются 6 рук: их трое. Болтает один что-то, не понимаю, только знаю слова: «быстрее», «вперед», – и кричу. Выползли из оврага. Отобрала оружие, часы, крем, зеркала и т. д. Провела к[ило]м[етра] полтора, смотрю: один фриц в одном сапоге. Это он и просил в овраге дать ему одеть сапог. Я не поняла. Встречаю парня-солдата: «Есть часы?». Я говорю: «Вот». «Покажи?» – «Возьми», – и он убежал с часами. Подвожу к деревне, а фрицы совсем осмелели, и когда на их вопрос: «Гут или капут?», я ответила им: «Будет гут», – они обернулись и смотрят на меня. Иду по деревне, это в Польше. В маскхалате, с финкой, с гранатами, винтовка наизготовку – как бандит, женщины смотрят. Потом зовут все пообедать. Сколько поощрений!

***
Встретила там же Щекочихина Сашку[21], кот[орый] мне нравился. Сначала мы ходили с Калей Петровой к Блохину обедать, пить молоко и т. д., а поздней я его полюбила и стала стесняться уже угощаться. Бывало, пойдем звать Блохина к Сашке Щ.: мол, там баян, – а самим с Калей обоим Сашка нравился. Блохин, понимая это, отвечает: «Он занят», – хотя тот свободен и рад нашему приходу. Сашке я призналась в любви сама первая в письме, и вот поэтому на его положительный ответ я не могла больше ответить взаимностью – стыдно. Ой, плакала я, когда уходила тогда, когда пленила 3 фр[ицев]: и потому, что я думала, что он меня не любит, я к нему привыкла; и что, думала, это последний раз, убьют немцы, т. к. эта обстановка серьезная.

 

Я на всю жизнь запомню свой первый выстрел.

8 августа 1944 года
Я недавно ушла в самоволку. Случайно отстала от роты на переправе. И не стала искать ее. Добрые люди сказали, что из тыла отлучаться на передний край – не преступление. А я знала, что наша учебная рота не пойдет в наступление, а поплетется сзади. Мне же нужно быть на передовой, увидеть своими глазами, какая она, настоящая война. И потом, как было искать свою роту? Кругом по лесам и болотам шатались немцы. Одной ходить опасно. Я и пошла за батальоном, который направлялся на передовую, и в этот же день побывала в бою. Рядом со мной гибли люди. Я стреляла, и удачно. А после взяла в плен… трех здоровых фашистов. Я счастлива. Хотя за самоволку меня отчитали.

10 октября 1944 года
О, сколько несправедливости! Возьмем девчат. С.Е. – моя подруга и снайперская пара. Где успех есть – она дружит, а нет у меня успеха – пропала. Я теперь пользуюсь большим авторитетом, и она со мной. Как не нравится мне. Я хочу таких подруг, как была с 5-го по 7-й класс Агния и на 1-3-м курсе техникума – Валя Черняева. Не найти таких, нет.

17 октября 1944 года
Опять готова к побегу на передовую. Какая-то сила влечет меня туда. Чем объяснить? Некоторые думают, что стремлюсь к знакомому парню. Но я же там никого не знаю. Я хочу воевать! Я хочу видеть настоящую войну. Ухожу. Какое наслаждение «путешествовать» по передовой!

24 ноября 1944 года
Вообще-то будущее у меня не определено, много вариантов: 1) в институт; 2) быть может, не удастся первое, тогда – государственный человек, всецело отдамся воспитанию детей-сирот…

23 ноября 1944 года
Получила письмо от танкистов. Оказывается, они помнят меня и то, как я с ними задорно смеялась и пела «Немцы топали, мундиры штопали». Пишут, что видели мою фотографию в журнале. А я ее еще и не видала.

27 ноября 1944 года
Впервые видела немецких фрау. Мстить им за подруг? Нет у меня к ним никакой ненависти. А фашистов ненавижу и убиваю хладнокровно.

26 ноября 1944 года
Сейчас в запасном полку. Опять отдыхаем. Скоро совсем забудем, какая она, передовая. Поймите, жажда моей жизни – бой. И что же? Не могу добиться своего. Посылают туда, где редко даже стреляют. А теперь выдумали отдых.

13 декабря 1944 года
Вчера меня ранило в плечо. Интересно, два дня назад видела сон, как будто меня ранило, и тоже в плечо. Вчера сижу на огневой точке, вспомнила про сон. А через несколько минут вздрогнула. Пуля фашистского снайпера попала мне в то самое место, где я во сне видела рану. Боли я не ощутила, просто обдало все плечо чем-то горячим. На операции было больно. Но, кажется, рана неопасная – две маленькие дырочки, хотя разрезали так, что, наверное, месяц не заживет.

18 декабря 1944 года
Каждый день вижу во сне Сашу и Калю. Как я по ним соскучилась. Мне приносят письма от знакомых и незнакомых. Только что пришла из кино. Шел фильм «Лермонтов». Характер Лермонтова – мой. Я решила по его примеру делать, как я считаю нужным, правильным. И еще очень хочу быть в чем-нибудь первой. Как мне нравится характер Лермонтова…

***
Быть может, меня скоро убьют. Пошлите, пожалуйста, моей маме письмо. Вы спросите, почему это я собралась умирать. В батальоне, где я сейчас, из 78 человек осталось только шесть. А я тоже не святая. Ну, дорогой товарищ, будьте здоровы, извините за все. Роза.

27 декабря 1944 года
Вчера шла, и пристал паренек. «Дай, – говорит, – я тебя поцелую. Я четыре года не целовал девушек». И так убедительно просил, что я расчувствовалась. И действительно, хорошенький такой, не противно, а приятно. «Черт с тобой, – говорю, – целуй, только один раз». И сама почти плакала от непонятной жалости…

8 января 1945 года
Попала в 157-й к девушкам. Не узнаю! Мои подруги Сашка и Тоська вышли замуж. Господи, осталось четыре девушки, нет, пять из двадцати семи. Да, в мое отсутствие убило хорошую девочку Таню Кареву. Ее подруга Валя Л. пришла из госпиталя после ранения, и вот сюрприз – Тани нет, плачет Валя. Валя Л. 25 г., хорошая, с характером, симпатичная, рослая блондинка, лошадей любит ужасно. Она из всего взвода лучшая самостоятельная девочка. В прошлом окончила семь классов, работала в ФЗУ, окончила школу ФЗО.

16 января 1945 года
В московском журнале «Огонек» мой портрет на первой странице, уничтожила 54, трех немцев пленила, два ордена Славы – это раньше. Представляю: читает вся страна, все мои знакомые, а кто бы знал, что я испытываю в эту минуту…

17 января 1945 года
Бои были суровые, но я каким-то чудом осталась жива и невредима. Шла в атаку в первых рядах. Сама не знаю, но какая-то сила влечет меня сюда, в огонь. Устала, все-таки три атаки в день. Немцы сопротивлялись ужасно. Особенно возле старинного имения. Ну ничего, к утру все равно одолеем их. Быть может, меня скоро убьют. В батальоне, где я сейчас, из 78 человек осталось только 6. А я тоже не святая.

24 января 1945 года
Разведчикам не до меня, они заняты работой, и нет места спать. Бросили. Я была в дивизии. Вадим, сын полковника нач. штаба, лейтенант. Ничего не делает, маменькин сынок и вредный какой. Снова ночью марш, сейчас темно, скоро рассвет, сижу у костра и пишу. Как плохо, когда нет начальника надо мной, хорошо, что никто не прикажет, но плохо – никто не подскажет, что делать. Я не могу найти удовлетворения своему сердцу. Никому я не нужна.

24 января 1945 года
Давно не писала, было некогда. Двое суток шли ужасные бои. Гитлеровцы заполнили траншеи и защищаются осатанело. К вечеру 22 января мы все-таки выбили фашистов из имения. Наша самоходка успешно перешла противотанковый ров. В азарте мы продвинулись далеко вперед, а так как не сообщили о своем местонахождении, по нам по ошибке ударила наша же «катюша». Теперь я понимаю, почему немцы так боятся «катюш». Вот это огонек! Потом ходила в атаку, а вечером встретила своих дивизионных разведчиков. Предложили пойти с ними в разведку. Пошла. Взяли в плен 14 фашистов. Сейчас продвигаемся вперед довольно быстро. Гитлеровцы бегут без оглядки. Техника у нас! И вся армия движется. Хорошо! Большой железный мост через реку прошли без помех. Шоссе красивое. Около моста валялись срубленные деревья – немцы не успели сделать завал…

https://klops.ru/news/obschestvo

 

Комментарии

[7] Видимо, Панарин Михаил Ильич (1922 – 20.08.1944), ст. сержант, помкомвзвода 409-й отдельной развед. роты 338-й сд.
[9] Екимова Александра Максимовна (1923 – 26.02.1945), мл. сержант, снайпер отделения взвода девушек-снайперов 184-й сд.
[13] Роза Шанина вспоминает, очевидно, события июля 1944 г. Это следует из того, что все участники истории: Соломатин, Блохин, Шапиро, Таиров, Щекочихин, – в это время служили в 338-й сд 5-й А, а командиром 338-й сд был генерал-майор Бабаян. Воспоминания, относящиеся к июлю, видимо, начинаются с фразы: «Помню дни, когда я шла в наступление с Соломатиным», и заканчиваются перед словами: «Теперь никого не могу полюбить…». До этого Роза упоминала про «путешествия» в июле и писала: «Скучаю по 338 [сд]».
[14] Имеется в виду указанный Розой в списке «ст. лейтенант Соломатин Николай». Видимо, это Соломатин Николай Иванович, 1919 г. р., ст. лейтенант, командир 2-го сб 1138-го сп 338-й сд 45-го ск 5-й А.
[15] Видимо, Блохин Павел Николаевич, 1919 г. р., капитан, командир 1-го сб 1136-го сп 338-й сд.
[16] Видимо, Шапиро Федор Давыдович, 1911 г. р., капитан, зам. командира по политической части 2-го сб 1136-го сп 338-й сд.
[17] Видимо, Таиров Исхак Хасанович (1916 – 19.08.1944), капитан, зам. командира по строевой части 2-го сб 1138-го сп 338-й сд.
[18] Бабаян Амаяк Григорьевич (1901 – 21.04.1945), генерал-майор (15.07.1944), командир 338-й сд 45-го ск 5-й А (1944), Герой Советского Союза (1945).
[19] диал. к ночи.
[20] Перефразированные слова Чацкого из комедии А. С. Грибоедова (1795–1829) «Горе от ума»: «Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок! Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству уголок! Карету мне! Карету!»
[21] Видимо, Щекочихин Александр Иванович, 1922 г. р., капитан, командир батареи 120 мм минометов 1136-го сп 338-й сд.
[23] Смирнова Анна Михайловна, 1921 г. р., ст. сержант.

https://warhead.su/rosa_diary