Вам шаурму или шаверму?

Наталья Захарова

Я продирался к родному языку,
как сквозь чащу…
Ю. Нагибин

«Бологое, Бологое, Бологое –/ Это где-то между Ленинградом и Москвой». Наверное, не только слова из песни ансамбля «Веселые ребята» прославили этот населенный пункт. С ним связано и множество легенд, анекдотов и прочих произведений устного народного творчества, а потому большинство жителей России хоть раз да слышали о существования Бологого. Железнодорожный город и одноименная большая узловая станция, получившие известность благодаря своему расположению на середине железнодорожного пути между Петербургом и Москвой, стали неким пограничным пространством, где соседствуют культуры обеих столиц. А что ярче всего отражает культуру? Конечно же, речь ее носителей.

К примеру, в одной шутке о Бологом говорится, что в этом городе есть место, где «бордюр» переходит в «поребрик». Это одни из самых популярных слов, позволяющих идентифицировать жителей двух мегаполисов. Что касается правомерности употребления московского «бордюра» и питерского «поребрика», то они в равной степени имеют право на существование. В словарях зафиксированы оба варианта, поэтому можно без зазрения совести выбирать то, что более привычно.

Другой известный анекдот рассказывает о том, как в центре Бологого подрались продавцы шаурмы и шавермы. Как известно, это блюдо москвичи привыкли называть «шаурмой», а петербуржцы – «шавермой». Но что все же лучше с точки зрения литературных норм?

Это кушанье в ближневосточных странах, откуда оно родом, именуется по-разному. Кроме упомянутых вариантов, встречается еще и «шаварма», «шварма», «шуарма» и прочие. Как полагают специалисты справочно-информационного портала «Грамота.ру», в Первопрестольной прижилась «шаурма» потому, что москвичей «угощали» этим фастфудом выходцы их тех мест, где принято называть блюдо именно так. А в Северной столице, напротив, оказалось больше граждан государств, где готовят «шаверму».

Что касается нормативности употребления того или иного варианта, то современные словари фиксируют только «шаурму», а вот «шаверму» обходят стороной. Это совсем не означает, что жители города на Неве безграмотны и им необходимо срочно «переучиваться» с «шавермы» на «шаурму». Примеров особой петербуржской лексики немало, ей гордятся горожане и воспринимают как часть самобытной культуры. Но в письменной речи и в ситуации официально-делового общения все же лучше придерживаться «шаурмы».

Кстати, опять же, по мнению специалистов «Грамоты», быть может, и «шаверма» вскоре будет существовать в языке на «законных» основаниях. С 2004 года издается многотомный «Большой академический словарь русского языка», а готовит его петербургский Институт лингвистических исследований РАН. Том с буквой «ш» еще не вышел в свет, но вполне вероятно, что «шаверма» получит там вид на жительство по соседству с «шаурмой».

Курица-гриль – другой распространенный вид уличной еды. Но петербуржцы нередко называют домашнюю птицу иначе – «кура», соответственно, часто предпочитают «куру-гриль», тогда как слово это разговорное. Грамотно подругу петуха именовать все же «курицей», а вот если таких подруг много, то это уже «куры», но не «курицы».  «Одна курица», «пять кур», «курица-гриль», «куры-гриль» – именно так предписывается говорить желающим придерживаться литературных норм русского языка.

Пожалуй, самый известный пример речи жителей культурной столицы – «парадная», которой называют привычный всем остальным россиянам «подъезд». В действительности «официально» это слово звучит как «парадное», во всяком случае именно в таком виде оно отмечено во всех словарях. А вот «парадная» дается с пометой «разговорное», соответственно, и нормативным это слово признать нельзя.