Следователь Сергей Рак важным в профессии человечность и умение работать с людьми

Сегодня Сергей Георгиевич возглавляет следственный отдел по Октябрьскому округу города Архангельска регионального Следственного управления Следственного комитета России.

В интервью с собеседником мы погрузились в мир расследований, узнали о самых острых проблемах территории: от специфических видов преступлений до резонансных дел. Особое внимание уделили злободневным темам: как подростки становятся пешками в руках мошенников и невольно вовлекаются в совершение терактов. Обсудили психологически сложную работу с потерпевшими и обвиняемыми и, конечно, не обошли стороной самые жуткие моменты профессии.

— Сергей Георгиевич, расскажите, с какими видами преступлений ваш отдел сталкивается чаще всего? Есть окружная специфика? Вспомните самые резонансные дела.

— Октябрьский округ очень специфичный, поскольку на его территории находится большая часть медицинских учреждений Архангельска: областная и городская больницы, онкодиспансер, Северный медицинский центр имени Н. А. Семашко, перинатальный центр. Поэтому часто мы сталкиваемся с расследованием ятрогенных преступлений, то есть произошедших по вине медицинских работников, так называемых врачебных ошибок.

По таким делам мы назначаем комиссионную судебную экспертизу, которая чаще всего проводится за пределами региона, в том числе в СЭЦ СК России. Если нет причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи и гибелью пациента, отсутствует вина медиков, то такие дела прекращаются. Но есть и другие случаи. Так, в 2025 году в суд направлено уголовное дело по обвинению врача-ревматолога Первой горбольницы Архангельска: врач выдала направление для прохождения МРТ пациентке, которая носила электрокардиостимулятор, и во время проведения процедуры женщина умерла.

В числе часто расследуемых — коррупционные дела. В частности, сейчас в суде рассматривается по существу дело в отношении руководителей СРО «Союз профессиональных строителей» — это некоммерческая организация, в которую входят фирмы, осуществляющие строительную деятельность на территории Архангельской области. Членство в СРО позволяет компаниям получать крупные контракты. Притом обязательным условием этого членства было наличие в фирме двух высококлассных специалистов в области строительства. А для тех предпринимателей, которые не соответствовали данным критериям, руководители СРО придумали схему: за соответствующую плату они предлагали фиктивных специалистов из своей базы данных, оформляли на них все документы вплоть до трудовых книжек. Таким образом компании незаконно вступали в Союз профессиональных строителей, каждый год продлевали членство и платили за это деньги. Уголовные дела возбуждены не только против руководителей СРО, но и в отношении директоров всех строительных фирм, которые передавали им коммерческий подкуп.

Регулярно сталкиваемся с экономическими преступлениями — например, при заключении муниципальных контрактов. Приведу такой пример: один из предпринимателей заключил договор с Архангельским областным центром занятости населения на поставку специальной платформы для подъема малоподвижных групп населения, при этом обвиняемый нашел похожий подъемник, но в несколько раз дешевле, приобрел его, а документы подал на изначальную сумму, предусмотренную контрактом.

Благодаря комплексной работе правоохранительных органов преступлений против личности, включая убийства, сейчас стало меньше. Это единичные случаи.

— Особая категория — преступления, совершенные несовершеннолетними.

— Да, основная проблема, касающаяся несовершеннолетних, — это их вовлечение в мошеннические схемы, жертвами которых чаще всего становятся пожилые люди. Злоумышленники, которые выманивают деньги у доверчивых граждан, размещают объявления в мессенджерах, где подростки ищут подработку. Откликнувшись на такое объявление, молодой человек/девушка получает адрес, приезжает к обманутому пенсионеру, забирает деньги, при этом часть оставляет себе, а другую переводит через терминал на счета злоумышленника. Также некоторые несовершеннолетние становятся дропперами — посредниками в нелегальных схемах по выводу денег с банковских карт. Они оформляют на свое имя и продают карты, через которые выводятся или обналичиваются крупные суммы денег. При этом подростки становятся участниками преступных схем и отвечают по всей строгости закона.

Второй момент — вовлечение несовершеннолетних в совершение актов терроризма и диверсий. По указанным делам чаще всего прослеживается «украинский след», при этом под влияние злоумышленников попадают как несовершеннолетние, так и взрослые люди. Схемы могут быть разными. Например, сначала преступники выманивают деньги, потом, представляясь сотрудниками российских спецслужб, рассказывают, что переведенные средства якобы отправлены в поддержку ВСУ, и убеждают, что за это последует жесточайшее наказание, но можно спасти ситуацию при выполнении тех или иных действий.

Так, в нашем отделе расследовалось уголовное дело по обвинению студента вуза, который, выполняя задание неустановленного лица, поджег четыре служебных автомобиля полиции. Парню чуть больше 20 лет, и лучшие годы своей жизни он проведет в тюрьме. В соответствии с законодательством подобные действия квалифицируются как теракт, за что предусмотрено наказание в виде лишения свободы до 20 лет.

К длительному сроку лишения свободы осужден 16-летний житель областного центра, который искал подработку и согласился на предложение за денежное вознаграждение совершить поджог офиса политической партии. Его действия квалифицированы как террористический акт, поставивший под угрозу жизнь и здоровье жильцов многоквартирного дома и повлекший причинение значительного имущественного ущерба.

Мы регулярно проводим профилактическую работу в различных учебных заведениях, в том числе по указанным вопросам, чтобы предостеречь нашу молодежь от необдуманных поступков, которые могут кардинальным образом изменить их жизнь. Зачастую юные правонарушители надеются, что их противоправная деятельность останется незамеченной, однако они заблуждаются. И, как показывает судебная практика, несовершеннолетние привлекаются к строгой уголовной ответственности.

Еще один момент, на который хотелось бы обратить внимание, — это интернет-преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, когда детей и подростков растлевают через соцсети и мессенджеры. Входят в доверие, уговаривают сделать и переслать интимные фото- и видеоматериалы, а потом распространением их же и шантажируют. Важно, чтобы дети не общались с незнакомцами в соцсетях и не велись на подобные предложения. Эти преступления очень сложны для расследования, так как интернет-педофилы могут находиться в любой точке мира, скрывая IP-адреса. Вместе с тем совместно с сотрудниками полиции устанавливаем и привлекаем к ответственности и таких злоумышленников.

— Как ведется работа с нераскрытыми преступлениями прошлых лет?

— Эта работа является одной из приоритетных. Сейчас появились большие возможности в плане проведения экспертиз, новейшая криминалистическая техника, что позволяет успешно раскрывать уголовные дела, которые в свое время не были раскрыты. У нас созданы аналитические группы совместно с оперативными сотрудниками полиции. Регулярно изучаем старые дела, отмечаем перспективы, проводим по ним работу. Важно, чтобы виновное лицо было установлено и справедливость восторжествовала.

— Расскажите о работе с потерпевшими и подследственными. Насколько это сложная часть профессии?

— Вообще, в работе следователя самое сложное — то, что она связана с людьми. Особенно остро это проявляется в конфликтных ситуациях, с которыми сталкиваемся постоянно, работая со всеми участниками предварительного следствия.

Я всегда ориентирую следователей отдела на то, что нужно уметь общаться с людьми, к каждому находить подход. От этого очень многое зависит: если с подозреваемым наладишь контакт — добудешь больше доказательств для направления дела в суд. Важно и с потерпевшими и свидетелями выстроить доверительный диалог, чтобы получить наиболее полную и достоверную информацию.

— Есть ли навыки, приобретенные за годы службы, которые оказались полезными в обычной жизни?

— Первый: сначала думать — потом делать. Когда анализировал ошибки в работе, всегда понимал: если бы был более внимательным, не торопился — не совершил бы их. Каждое решение надо тщательно взвешивать.

Второй — скрупулезность. Все-таки от нашей работы зависят судьбы людей, и здесь мелочей быть не может.

Третий — работоспособность. Задач очень много, но с ними приходится справляться, иначе ты не на своем месте. Вот, пожалуй, три этих основных момента находят отражение в повседневной жизни.

Если говорить про обратный перенос, то это сострадание. Я по характеру довольно спокойный человек и в работе остаюсь человечным к людям — испытываю сочувствие и к потерпевшим, и порой к обвиняемым, когда они по неосторожности попадают в какие-то ситуации. Например, когда по вине матери, оставившей для проветривания окно, при падении с высоты погибает ребенок. Я понимаю, что для женщины это двойное горе — она ребенка потеряла и стала фигурантом уголовного дела.

— Бывает, что по ночам вам снятся дела, над которыми вы работаете?

— Я бы не сказал, что снятся, но, бывает, думаешь об этих делах постоянно до засыпания и, когда просыпаешься, первые твои мысли — тоже о них. Обычно это касается особенно сложных дел, над которыми долго и кропотливо работаешь. Это действительно тяжело психологически, поэтому важно уметь правильно отдыхать. С опытом я научился это делать. А когда только начинал свой путь, тяжело было разграничивать обычную жизнь и профессиональную деятельность. Придешь домой — и прокручиваешь в голове различные рабочие моменты. Сейчас стараюсь переключаться, чтобы ресурсов хватало и на семью, и на служебную деятельность.

— Есть много фильмов про убийства, расследования. Насколько эти киносюжеты перекликаются с реальностью?

— Из подобных фильмов мне нравится «Первый отдел». Но в основном на экране работа на следствии романтизирована. В кино — захватывающие, стремительные повороты сюжета: погони, стрельбы, задержания. В жизни работа следователя — это в первую очередь кабинетная бумажная работа, когда ты много думаешь, читаешь и анализируешь.

— Один из самых жутких случаев в моей практике — смерть маленького мальчика. Ребенок гулял на участке возле своего дома и ушел в баню, где стояла огромная бочка с водой, он уронил туда свою игрушку, полез доставать и нырнул головой вниз. К сожалению, он не смог выбраться. Эту страшную картину обнаружила мать мальчика, спасти ребенка не удалось. Думаю, мои коллеги согласятся со мной в том, что можно привыкнуть ко всему, но к детским смертям привыкнуть невозможно. Каждая смерть ребенка — это трагедия, а если она насильственная — то двойная.

— Быть следователем — это всегда еще и сверхурочная работа, и дежурства, и ночные выезды. Все это сложно, изматывающе. Что побуждает столько лет оставаться в профессии?

— Для меня значимо, что в этой профессии все закономерно, ты развиваешься шаг за шагом: сначала работаешь следователем, потом старшим следователем, заместителем руководителя отдела, руководителем. Если ты хороший специалист, то твоя карьера зависит только от тебя.

А вообще, 20 лет проработать в одной и той же сфере — здесь важны интерес и любовь к профессии.

Я считаю, что нашел свое призвание, я получаю удовлетворение, когда разбираюсь во всех перипетиях, защищаю права потерпевших, чтобы справедливость восторжествовала, а виновное лицо понесло заслуженное наказание!