Студия «Люди и Лица» может стать новым городским театром Архангельска

О том, как рождался театр, почему он не хочет оставаться просто самодеятельным и зачем Архангельску нужен новый городской театр, мы поговорили с его основателем и бессменным руководителем Александром Дунаевым.

— Александр Антонович, шесть лет — солидный срок. А как вообще появилась идея создать театр-студию?

— Если брать точку отсчета, то 8 февраля 2020 года считается первым сбором нашего коллектива.

А началось все довольно спонтанно. Меня попросили возглавить детский образцовый коллектив «Дебют» в Ломоносовском Дворце культуры. Я подумал и согласился. Решил посмотреть, что из этого получится. А заодно предложил еще и взрослый коллектив собрать. Идея показалась интересной. Дали объявление в соцсетях и в самом ДК. Пришло человек 12–13. Начали потихонечку заниматься.

— А кто-то из того первого состава остался?

— Да, костяк практически весь сохранился. Кто-то уехал по семейным обстоятельствам, кто-то в институты поступил. Но большинство остались. Это говорит о том, что мы друг другу за эти шесть лет не надоели.

— Сколько человек сейчас в театре?

— Если говорить о творческом составе, то постоянно действующих где-то 38–40 человек. Для театра это полноценная труппа. При этом мы стараемся каждого занять, хотя это непростая задача.

Жесткие требования

— Вы сразу взяли высокую планку…

— Для меня это принципиально. Я работаю с ними как с профессиональными артистами. Меня иногда спрашивают: «Зачем ты так с ними разговариваешь?» А я понимаю, что по-другому просто нельзя. Если хоть чуть-чуть уступить, все сразу скатится в самодеятельность. Это быстро делается, очень быстро. Поэтому требования жесткие. Ребята, которые приходят, знают, что им придется тратить время. Бывают дни, особенно перед премьерой, когда репетируем до часу ночи. Для них ДК уже стал вторым домом.

— Ради чего такие жертвы?

— Чтобы они сами понимали: это не просто кружок самодеятельности, где вышел, порадовался и ушел. Я хочу, чтобы люди приходили на спектакли, причем не только знакомые и родственники. Моя задача в том, чтобы приходили те, кто нас вообще не знает, и говорили: это действительно хорошо и серьезно. Это задача настоящего репертуарного театра. Мы к этому идем.

— У вас уже есть свой зритель?

— Да, и это очень показательно. Люди едут к нам со всего города, даже из Северодвинска приезжают. И главное — то, что они возвращаются снова. На наши ближайшие показы уже практически нет билетов. Притом что зал у нас на 500 мест. И знаете, что я думаю? Если у людей есть такой спрос, значит, мы уже доросли до того, чтобы говорить о создании своей театральной сцены.

— Уже есть конкретные задумки?

— Да! Дело в том, что некоторое время назад к Ломоносовскому Дворцу культуры присоединили культурный центр «Луч». Вот я и предложил отдать нам «Луч». Там можно сделать небольшой театр мест на 150–200. Это был бы полноценный городской театр, которого на данный момент в Архангельске просто нет. Мы бы могли работать почти каждый день. Это было бы соединение самодеятельности и профессионализма. Как, например, Станиславский и Немирович-Данченко. Станиславский был любителем из филармонического общества, Немирович — профессионалом. Они соединились — получился МХТ. И это далеко не единственный исторический пример подобного симбиоза.

Мы дадим новую жизнь зданию. Я уверен, что качественно сделанный городской театр будет очень востребован. И главное — это не потребует больших денег. Основное уже есть: здание и коллектив. Нужно лишь немного доработать сцену, свет, звук. А отдача, я уверен, будет колоссальная.

Я в профессиональном театре отработал много лет в разных должностях. Мне не страшно, мне интересно. И пока я горю внутри, силы будут. Все упирается не в деньги, а в идею, в умение объединить людей, повести за собой и не бросить на полпути.

Двадцатая постановка

— Сколько спектаклей вы уже поставили в Ломоносовском ДК?

— Если считать вместе с «Дебютом», потому что у нас есть совместные работы, то 19 спектаклей. Но совсем скоро у нас премьера. В День театра, 27 марта, покажем спектакль «Девчата». Он станет нашей двадцатой постановкой.

— Как вы выбираете материал для постановок?

— Ищу то, чего не хватает сейчас в мире: настоящей теплоты, любви, уважения к простому человеку. К сожалению, современная драматургия на это не откликается. Она очень часто злая, жестокая, андеграундная. Читаешь и думаешь: как же хочется чего-то светлого!

Поэтому я, например, обращаюсь к советскому наследию. Я жил в то время, застал и светлые стороны, и упадок. Но мне близка чистая, светлая история. Вот, к примеру, «Девчата». Для меня это история о том, как в обычный поселок вдруг снизошла какая-то космическая любовь. Как разлился свет над этим местом. И эта энергия должна
перейти в зал. Человек должен, уйдя со спектакля, понять: я тоже могу что-то изменить, поверить в себя, услышать того, кто рядом.

А вообще, я уверен, что самое главное заключается в том, чтобы не испортить материал, с которым взялся работать. Если ты доверишься автору, то он обязательно приведет тебя к нужному решению.

— У вас много наград?

— Мы ездим на фестивали. В Архангельске для любительских театров их почти нет, приходится выезжать. Два года подряд ездили в Дубну на Международный театральный фестиваль «МОСТ». В первый год взяли приз за лучший актерский ансамбль и за лучшую мужскую роль. Во второй раз мы вновь вернулись с призами — взяли звание лауреата I степени, призы за лучшую мужскую роль и лучшую режиссерскую работу.

А еще был просто потрясающий случай. Мы отправились на фестиваль любительских театров «ЧугиноКоль» в город Кольчугино Владимирской области. Играли «Дорогую Елену Сергеевну» на большой сцене. Зал человек на триста с лишним. И тишина: муху слышно. А после спектакля — овации. Минут 10 нам аплодировали. Мы шли по залу, а люди вставали и кричали «Браво!». Я такого давно не видел.

Кроме того, мы возвращались с призами с фестиваля в Коряжме и выигрывали региональные молодежные Дельфийские игры.

И вы знаете, очень часто мне не верят, что у меня играют не профессионалы. А это так!

Живое общение

— Что для вас главное в театре?

— Живой человек на сцене. Я хочу видеть переживания, душу, честность. Потому что самое главное — любовь. И вот эти цифровые технологии, виртуальные образы, голограммы не дадут этого. Человек хочет живого общения. Сейчас многие увлекаются технологиями, но я уверен, что они могут быть только помощниками, а не заменой актеру.

— Что дает театр вашим артистам?

— Ко мне приходили люди, которые боялись выходить на сцену. Но они смогли это сделать. И потом они рассказывали, что это изменило их жизнь. Кому-то помогло в работе. Кто-то начинает верить в себя, становится смелее и делает то, на что раньше не решался. Театр поднимает человека над собой и делает лучше. Когда ты отдаешь себя, преодолеваешь, а потом получаешь энергию зала — понимаешь, что не зря живешь на белом свете. Поэтому театр будет жив всегда. Особенно сейчас, когда так не хватает живого общения.

— Каковы ваши дальнейшие планы?

— Мы начали работать над спектаклем «Восемь любящих женщин». Потихонечку двигаемся. А еще я хочу подойти к «Трем сестрам» Чехова. Мы через разные спектакли готовимся к этому. Чехов — коварный автор. С ним не все так просто. С наскока его не возьмешь. Даже в профессиональных театрах не всегда получаются удачные постановки. Но мы будем стараться!