Благотворительному фонду «Добрый Север» исполняется пять лет

Имя северодвинца Джона Кондратова сегодня знают далеко за пределами его родного города. Когда у них с супругой Василиной родился первенец Родион, диагноз «синдром Дауна» не стал для пары приговором.

Он послужил точкой отсчета для больших перемен, которые начались в 2017 году с простых дружеских встреч для мам и пап таких же особенных ребят.

Сегодня Джон Кондратов — отец троих детей, создатель благотворительного фонда «Добрый Север», которому 21 июля исполняется пять лет.

Наш разговор — не о героизме, а о том, как безусловная родительская любовь способна ломать общественные стереотипы, объединять северян и делать мир вокруг чуточку добрее.

«Я буду строить мир»

— Джон, вы честно признавались, что все проекты фонда «Добрый Север», как бы эгоистично это ни звучало, делаете ради своего старшего сына Родиона. Помните ли вы тот момент, когда пришло осознание: я не просто буду защищать своего ребенка, я изменю мир вокруг него?

— Знаете, у каждого родителя, в жизни которого появляется особенный ребенок, есть этот путь — путь принятия. Любовь приходит сразу. А принятие — нет. Это разные вещи. Любовь — это когда ты готов обнимать и защищать. А принятие — когда ты перестаешь бороться с диагнозом и начинаешь жить с ним. Когда слова «синдром Дауна», как в моем случае, перестают звучать в голове как приговор и отходят на второй план.

Для меня этот момент наступил не в один день. Это была постепенная тишина внутри. Я перестал искать «волшебную таблетку», перестал задавать вопрос: «За что?» И в какой-то момент понял: я просто вижу своего сына. Не диагноз. Не ярлык. А мальчика, у которого будут свои победы, свои мечты, своя жизнь. И все, что мне нужно, — это быть рядом и дать ему все, что я могу.

Именно тогда я осознал, что не просто буду защищать своего ребенка. Я буду строить мир, в котором ему будет хорошо. Мир, где его не будут бояться, где он сможет быть собой.

С этого момента и начался «Добрый Север». Не с идеи, не с плана. С принятия. И с желания, чтобы у моего сына и у других таких же детей была возможность жить полной жизнью.

— Пять лет для благотворительной организации — это серьезный срок. Какими главными достижениями фонда вы гордитесь больше всего?

— Наверное, тем, что мы построили систему, где каждый может найти свое место: кто-то приносит крышечки, кто-то бежит в «Марафоне добра», кто-то дарит подарки детям из детских домов на Новый год. Мы не просто помогаем — мы даем возможность участвовать. Мы редко просим деньги, мы предлагаем людям принять участие в том или ином проекте, и именно это впоследствии помогает нашим подопечным.

Горжусь нашим местом, нашим домом, нашим помещением. Для многих детей с инвалидностью оно действительно стало вторым домом. Они идут туда с удовольствием, обожают участвовать в разных мероприятиях, мастер-классах. Они рассказывают мне о том, что произошло у них, пока мы не виделись, и главное — они доверяют мне.

Я горжусь нашими проектами. «Крышечки на благо», «Марафон добра», «Дети вместо цветов», «Новогодний волшебник» — все это уже не просто акции, а традиции, которые ждут и любят.

Я рад, что наши проекты получают поддержку на самом высоком уровне. Гранты президентского фонда и губернатора Архангельской области помогают нам масштабировать деятельность фонда и развивать новые направления. Благодаря этой поддержке мы открыли сенсорную комнату, улучшили проект «Крышечки на благо» — изготовили фирменные контейнеры, издали книжку о крышечке и многое другое.

Помогли родителям восстановить свои силы благодаря работе психологов, остеопата и занятиям йогой. На протяжении двух лет реализации проекта «Вместе с Добрым Севером» дети на постоянной основе занимались рисованием, кулинарией, делали поделки, участвовали в нейросказках, ездили на интересные экскурсии по Архангельской области.

Сейчас мы реализуем проект «Базовый импульс» при поддержке Фонда президентских грантов — 20 детей в рамках него пройдут курс реабилитации, включающий занятия по дыхательной абилитации и работу с реабилитологом.

Но я особенно горжусь премией «От сердца к сердцу». Наш фонд — первый, кто запустил в области такой проект, где мы чествуем родителей, которые полностью посвящают свою жизнь воспитанию детей с инвалидностью. Для меня это, наверное, самое важное признание их подвига, который мало кто замечает. А мы замечаем.

Оставаться, когда тяжело

— Каково это — воспитывать особенного ребенка? К сожалению, в России не редкость, когда отцы уходят из семей, где рождаются такие дети. Почему вы для себя такой вариант никогда не рассматривали и что бы могли сказать мужчинам, которые испугались ответственности и опустили руки?

— Скажу, что я даже не думал об этом. Не потому что я какой-то супергерой, а потому что для меня это было невозможно. Я видел Родиона, я взял его на руки — и все. Я не анализировал, не искал плюсы и минусы. Просто понял: это мой сын. И я с ним.

Конечно, страшно. Конечно, непонятно. Я не знал, что делать с этим диагнозом. Но знал, что не могу его бросить. Мне кажется, это не про смелость. Это про базовую вещь: ты — отец. Ты не уходишь, когда тяжело. Ты остаешься.

И знаете, что я понял за эти годы? Родион дал мне гораздо больше, чем я ему. Он научил меня быть терпеливым, видеть радость в мелочах, не бояться быть уязвимым. Он изменил мою жизнь так, как не изменил бы ни один другой человек. И я благодарен ему за это.

Мужчинам, которые уходят, я бы сказал так: вы теряете не просто ребенка, вы теряете самого себя. Вы лишаете себя любви, которая не требует условий, не ждет благодарности, не предает. Дети с особенностями — они действительно особенные. Они не лгут, не манипулируют, они любят тебя просто за то, что ты есть. И это бесценно. Вы лишаете себя этой любви. Она — единственное, что по-настоящему важно.

— Когда в семье рождается особенный ребенок, родители переживают колоссальный стресс и выгорание. Что делает «Добрый Север», чтобы спасти взрослых от психологического одиночества и чувства беспомощности?

— Мы хорошо понимаем, что мама, которая на пределе, не может дать ребенку ту поддержку, которая ему нужна. Поэтому для нас поддержка родителей — не второстепенная задача, а одно из главных направлений работы.

В нашем фонде на постоянной основе проходят встречи с разными спикерами — психологами, врачами, специалистами по детскому развитию. Они делятся полезной информацией, отвечают на вопросы, помогают разобраться в сложных ситуациях. Но мы знаем, что родителям нужна не только информация, но и возможность просто выдохнуть, переключиться, почувствовать себя не одинокими.

Поэтому мы регулярно организуем для них мастер-классы, корпоративы, выезды на природу, совместные чаепития. Это помогает снять напряжение, восстановить внутренний баланс и почувствовать, что ты не один со своими трудностями. Именно эти неформальные встречи дают родителям силы, которые они потом несут домой. И мы видим, как это работает.

Сила — в людях

— Название вашего фонда очень теплое и географическое. А есть ли у благотворительности на Русском Севере своя специфика? Насколько отзывчивы жители Архангельской области, когда речь заходит о помощи землякам?

— Знаете, я всегда говорю: жители Севера — очень душевные люди. Северяне не привыкли жаловаться, но они привыкли помогать. Здесь, наверное, как нигде, понимают, что такое выручать друг друга. И я вижу это каждый день.

Когда мы только запускали проект «Крышечки на благо», я не знал, как он пойдет. А сейчас по всей области больше 200 пунктов сбора, и люди приносят крышечки целыми семьями — в детских садах, школах, на предприятиях. Только на сдаче крышек мы смогли помочь уже 28 детям с инвалидностью, проживающим в нашей области.

То же самое с другими нашими акциями. В прошлом году «Дети вместо цветов» объединили 494 класса из 93 школ по всей Архангельской области. А «Марафон добра», который прошел совсем недавно, в июне, собрал 767 участников. 767 человек пришли на стадион «Строитель» не ради рекордов, а чтобы сделать шаг к тому, чтобы чья-то жизнь стала лучше.

Даже денежные сборы мы закрываем достаточно быстро. Недавно собирали средства для Михаила из Котласа — взрослого мужчины, который прикован к инвалидной коляске со студенческих лет. Ему нужна была активная коляска с электроприводом Ottobock Juvo B5. Ее стоимость — 1 023 100 рублей, фонд собирал 511 600 рублей (вторую половину суммы Михаил смог накопить сам за несколько лет). Казалось бы, взрослым людям помогают не так охотно, да и здесь речь шла не о борьбе за жизнь, а об улучшении качества жизни. Но мы открыли сбор в январе, а в марте уже закрыли. И теперь Михаил активно учится передвигаться на новой коляске, много гуляет и очень благодарен всем, кто оказал ему помощь.

Все это не просто цифры. Это люди, которые готовы участвовать, помогать, быть частью общего дела. И это дорогого стоит. Без этой отзывчивости со стороны обычных людей, жителей области, наш фонд был бы просто красивой идеей. А так — он стал реальностью.

— С какими трудностями чаще всего сталкивается фонд и кто ваши главные соратники — бизнес, волонтеры, простые горожане?

— Главная трудность для любой некоммерческой организации, и наш фонд не исключение, — это финансовая нестабильность. Гранты, пожертвования, акции — все это помогает, но это не постоянный поток. Мы не можем планировать на годы вперед, как обычный бизнес. Приходится постоянно искать ресурсы, писать заявки, объяснять людям, почему важно помогать. И при этом сохранять доверие — чтобы каждый, кто поддерживает нас, видел, куда идут его деньги и как они меняют конкретные жизни.

Вторая сложность — кадры. Найти специалистов, которые готовы работать с особенными детьми, — непросто. Педагоги, реабилитологи, психологи — их очень мало, и они на вес золота. А без них мы не можем делать то, что делаем.

Но главная наша сила — в людях. Мы — это наше сообщество, наша семья родителей детей с инвалидностью. Наши главные волонтеры — мамы. Те, кто знает не понаслышке, что такое ежедневный труд и борьба. Они не просто ждут помощи — они сами готовы помогать другим, и я безмерно ценю их участие.

Я очень благодарен каждому, кто участвует в наших проектах: кто подписан на меня в соцсетях, кто делится информацией, делает репосты, приглашает друзей. Каждое пожертвование, даже 100 рублей, — важно. Это и есть настоящий «Добрый Север».

Отдельно хочу сказать о бизнесе. Мы ценим партнеров, которые помогают системно, не разово. Их становится больше, и это радует. Мы же стараемся быть открытыми и показывать результат. У нас есть несколько крупных партнеров, которые не просят рекламы и огласки, — они помогают, потому что видят, как их поддержка меняет жизни. И я дорожу этим доверием.

Наш принцип — не просить деньги, а предлагать участие. Когда человек видит, что его маленькое действие становится частью большого дела, он остается с нами.
И это — наша главная опора.

Мечта о равных возможностях

— Пять лет — это время не только подводить итоги, но и строить планы. Каким вы видите «Добрый Север» еще через пять лет? Есть ли проекты, которые вы мечтаете реализовать в Архангельской области в ближайшее время?

— Через пять лет я вижу «Добрый Север» как устойчивую систему, которая работает без меня. Где дети с инвалидностью получают помощь с рождения, а взрослые ребята не остаются одни после 18 лет. Это моя главная мечта — чтобы ни один человек с инвалидностью в нашей области не чувствовал себя брошенным. И мы к этому идем.

У нас уже есть конкретные проекты, которые мы начнем реализовывать в ближайшее время. Один из них — грантовый проект «Сенсорный старт: путь к коммуникации», поддержанный губернатором Архангельской области, который стартует с 1 октября 2026 года. Это программа для неговорящих детей от 3 до 11 лет, где мы впервые в Северодвинске будем соединять сенсорную интеграцию и обучение коммуникации (АДК) в рамках одного занятия. Ребенок будет учиться общаться не за партой с карточками, а через движение и сенсорные ощущения.

Но моя самая большая мечта — «Мастерская равных возможностей». Это центр трудовой занятости для взрослых людей с инвалидностью, которые заканчивают коррекционные школы и остаются дома, потому что им некуда идти. Мы хотим создать пространство, где они смогут работать: швейное производство,
сити-ферма (выращивание микрозелени), 3D-печать и моделирование — и даже стриминг, где можно показывать их труд и привлекать средства на развитие. Чтобы у них была не просто занятость, а чувство нужности и самостоятельности.

И еще: мы мечтаем масштабировать опыт на всю Архангельскую область. Потому что потребность в такой помощи есть везде — и в маленьких городах, и в селах. И я верю, что через пять лет мы сможем это сделать.

Не обуза, а подарок

— Если отложить в сторону все задачи руководителя «Доброго Севера» — о чем вы мечтаете просто как отец для своих детей?

— Как отец я мечтаю о том, чтобы все мои дети выросли счастливыми и нашли свое предназначение, нашли дело по душе, занятие, которое будет приносить им радость и наполнять жизнь смыслом. Чтобы они просыпались каждое утро с ощущением: их ждет то, что они любят, и у них есть возможность реализовать свой потенциал.

Я не хочу, чтобы они жили по шаблону. Хочу, чтобы они сами выбирали свой путь и чувствовали, что у них для этого есть все возможности. Особенно это касается Родиона. Я мечтаю, чтобы он мог жить самостоятельно — не в смысле «как все», а в смысле «так, как ему удобно и комфортно». Чтобы он мог выйти из дома, пойти туда, куда хочет, и чтобы ему не было страшно. И чтобы люди вокруг не боялись его.

Я мечтаю, чтобы мои младшие дети никогда не стеснялись своего брата, а гордились им. Чтобы они знали: он — не обуза, а подарок. Потому что он просто есть.

И еще: я мечтаю о том, чтобы когда-нибудь не нужно было объяснять, что такое синдром Дауна. Чтобы это стало просто частью мира, как цвет глаз или рост. Чтобы мы перестали делить людей на «нормальных» и «особенных». И чтобы для каждого ребенка, независимо от диагноза, в этом мире всегда находилось место.

За это я и борюсь. Как отец.

Джон Кондратов:«„Добрый Север“ родился 21 июля (мы не выбирали эту дату, просто Минюст зарегистрировал нашу организацию этим числом). И в этот же день, 21 июля, день рождения у моей жены Василины. Я всегда чувствовал в этом не просто совпадение. Для меня это знак. Магия чисел, в которую я хочу верить. Потому что Василина — не просто моя жена. Она — моя опора, мой самый надежный тыл и моя правая рука во всех делах фонда. Если я — лицо „Доброго Севера“, то она — его душа и сердце. Без ее поддержки, терпения и мудрости ничего бы не было. Ни фонда, ни проектов, ни этой общей истории, которую мы пишем вместе».