Офицер спецназа Александр Шевченко — том, как найти себя в мирной жизни

Офицеров спецназа называют военной элитой страны, но за громким званием стоят годы строжайшей дисциплины, изнурительного труда и ежеминутная готовность к риску.

Наш земляк Александр Шевченко вырос в рабочей семье в поселке Савинский, после школы связал свою жизнь с армией и отдал службе больше 20 лет. За его плечами — Северный Кавказ, Сирия и СВО. Когда Александр вернулся домой, то прошел обучение в региональном проекте «Защитники. Под крылом Архангела», чтобы найти себя в мирной жизни, помогать другим ветеранам и приносить пользу родному Северу.

Наше интервью — честный разговор о цене жизни «за лентой», неразорвавшихся ракетах за спиной, настоящем северном характере и о том, как важно оставаться мягким отцом, возвращаясь домой с войны.

В окопах слетают маски

— Александр Николаевич, вы выросли в поселке Савинский, окончили там школу. Почему после не стали поступать, например, в вуз, а отправились служить?

— Главный фактор — воспитание. В нашей семье мужчины не прятались от армии: и отец, и все близкие родственники прошли срочную службу. Для нас с братом-близнецом Алексеем (он старше меня всего на 12 минут) это был непререкаемый приоритет — пойти служить вовремя, вместе со своими сверстниками.

К тому же сразу после школы сложно безошибочно выбрать жизненный путь. Савинский — поселок рабочий, мои родители больше двадцати лет трудились на производстве: отец — в лесопромышленном комплексе, мама — в торговле. Я рос в этой среде и думал о рабочей профессии, но четкого понимания, куда именно двигаться, в юности еще не было. Высшее образование в планах, конечно, значилось, но я решил, что получу его уже после армии.

Так и вышло. Во время срочной службы я стал командиром отделения, а когда подписал свой первый контракт, сразу поступил на заочное отделение юридического факультета в Северный институт предпринимательства.

— В 2005-м вас призвали в армию, и вы приняли решение остаться по контракту. Что вас к этому побудило?

— Совпало несколько причин. Во-первых, банальное мальчишеское чувство: мне по-настоящему понравились военная форма, строгая дисциплина и четкий распорядок дня. Во-вторых, я увидел в армии реальную перспективу. Еще во время срочной службы нам с братом доверили первые командные должности. Мы стали командирами отделений, в подчинении появился личный состав, и мы поняли: у нас получается, мы умеем брать на себя ответственность.

Наложились и гражданские реалии. В те годы перспектив было немного — закрывались заводы, с работой становилось туго. Поэтому мы с братом приняли решение остаться в Вооруженных силах. Алексей в итоге отдал службе по контракту более 15 лет, сейчас он уже на военной пенсии, занимается своим делом. А для меня тогда, в 2005-м, армия стала делом всей жизни.

— Вы участвовали в военных конфликтах: Северный Кавказ, Сирия, СВО. Говорят, что на войне человек лучше всего раскрывается как личность. Что вы поняли о себе, чего не знали раньше?

— На войне человек лишается любых социальных масок. Там абсолютно не важны твой прошлый статус, должность или уровень достатка. Перед лицом реальной опасности все равны, а наносное уходит на второй план.

О себе я не узнал чего-то кардинально нового, скорее — окончательно утвердился в своих ценностях. Обострилось то, что всегда было внутри: верность присяге, любовь к Родине и ответственность перед семьей. Я кадровый офицер, для меня защита страны всегда стояла на первом месте. Поэтому каждый раз, когда поступал приказ — будь то командировки на Северный Кавказ, в Сирию или в зону СВО, — выдвигались незамедлительно. Мужчина на войне понимает главное: присягу дают один раз и на всю жизнь.

— Какая командировка повлияла на вас больше всего?

— Простых командировок у спецназа не бывает — специфика нашей работы всегда сопряжена с риском для жизни. Но каждая из этих горячих точек оставила свой след, они абсолютно разные.

Северный Кавказ — это локальная война и очень изнурительная. Мы уходили на задания по пять-семь суток, высоко в горы. Работали в любых погодных условиях: устраивали засады, вели поиск противника, неделями не зная нормального отдыха.

В Сирии главным испытанием стал климат — для нас, северян, переносить жару в плюс
40–50 градусов физически тяжело. Да и специфика там была иная: мы обеспечивали гуманитарную помощь, сопровождали должностных лиц. Сказывался чужой менталитет, непривычный для нас, взрывной темперамент местного населения — опасность могла прийти откуда угодно, расслаб­ляться нельзя было ни на секунду.

Но специальная военная операция — совершенно другой масштаб. Это высокотехнологичная война, с которой наша армия не сталкивалась ни в одном локальном конфликте прошлых десятилетий. Здесь идет прямой огневой контакт с противником, и цена любой ошибки возрастает многократно.

— Что из этого опыта останется с вами навсегда?

— В первую очередь — острое понимание истинной цены человеческой жизни. На войне мировоззрение меняется бесповоротно. Начинаешь сов­сем по-другому ценить дом, тишину, улыбку ребенка, каждый мирный день. Все мелкие бытовые обиды и пустые споры обесцениваются, ведь там есть четкое осознание: сегодня ты жив, а завтра, возможно, нет.

И, конечно, со мной навсегда останется боевое братство. Спецназ не работает поодиночке, мы всегда выполняем задачи в составе подразделения, где твоя жизнь напрямую зависит от человека, стоящего рядом. В таких условиях доверие становится абсолютным. Недаром говорят, что фронтовая дружба — самая крепкая. Проходят годы, но мы все так же встречаемся на гражданке со своими «братишками». Это родство по духу, которое уже ничем не стереть.

Чудо за спиной

— Встречались ли вам чудеса на войне? И есть ли у вас свой оберег?

— Безусловно. В окопах атеистов нет — это чистая правда. Был случай, когда буквально у меня за спиной со свистом пролетела ракета от реактивной системы залпового огня, рухнула в землю и… просто не разорвалась. Окажись снаряд исправным, меня бы сейчас здесь не было. Товарищ рассказывал похожую историю: в окоп к соседнему подразделению прилетели сразу две ракеты. Упали рядом с парнями и тоже не сдетонировали. Разве это не чудо? В такие секунды отчетливо понимаешь: тебя кто-то бережет сверху.

Что касается оберегов — я человек православный. Со мной всегда маленькие иконки и карманный молитвослов. Без веры на войне выстоять невозможно, она — твой главный внутренний щит.

— Ваша должность в армии — заместитель командира группы спецназа по специальной подготовке. Что в этой работе самое сложное: физическая нагрузка или колоссальная ответственность за обучение людей перед боевыми задачами?

— Ответственности я никогда не боялся, с самых первых дней в армии. Когда командиры доверяли мне новые должности или сложные задачи, я просто брал и делал. Даже в зоне СВО, когда нашего командира ранило, я без колебаний принял командование на себя, потому что внутренне был к этому готов.

А вот за подготовку личного состава всегда переживал всем сердцем. Боевая подготовка спецназа — это огромный комплекс дисциплин: от огневой выучки до тактической медицины: каждый боец должен уметь на поле боя спасти жизнь товарищу. К тому же военное дело сейчас развивается стремительно, это высокотехнологичный процесс. Нужно осваивать управление беспилотниками, изучать тактику противника, оперативно внедрять новый опыт.

Как говорил Конфуций, отправляя бойцов на войну неподготовленными, мы предаем их. Я абсолютно согласен с этим утверждением. Наша главная задача — сделать так, чтобы боец был максимально готов и физически, и морально, и технически. От этого зависит, вернутся ли парни домой к своим семьям.

— Спецназ называют элитой. Какие главные качества, выработанные за годы службы, определяют ваш характер сегодня?

— Служба в спецназе — это прежде всего колоссальный труд и жесткая дисциплина. Именно дисциплина формирует внутренний стержень — умение четко планировать свой день, выполнять взятые на себя обязательства при любых обстоятельствах.

Еще одно важнейшее качество — это адаптивность, умение приспосабливаться к любым экстремальным условиям и находить выход там, где другие опускают руки. И, конечно, целеустремленность, помноженная на волю к победе.

Служба — это ведь не просто набор боевых навыков или физическая выносливость. Это процесс, который фундаментально перестраивает личность. Годы жестких тренировок и работы в условиях постоянного стресса выковывают характер, который остается с тобой навсегда. Ты учишься держать удар, ценить слово и отвечать за каждый свой поступок.

Новая передовая

— Вы приняли участие в региональном проекте «Защитники. Под крылом Архангела». Почему решили сменить военную форму на деловой костюм? Что дала вам эта учеба?

— Это решение не было спонтанным. За моими плечами уже более двадцати лет военной службы, и я давно задумывался о том, как смогу применить свой опыт на благо родного края в мирной жизни. Еще до начала СВО я понимал, что мой следующий шаг — это государственное и муниципальное управление.

Когда президент России инициировал кадровую программу «Время героев», я сразу принял в ней участие: успешно прошел дистанционный отбор и профильные курсы по системе публичной власти. А вскоре наш губернатор Александр Цыбульский запустил региональный проект «Защитники. Под крылом Архангела». Я подал заявку одним из первых.

Для меня это было обучение не ради «корочки», а ради реальных управленческих знаний. Нам дали уникальную возможность пройти стажировки в муниципалитетах, пообщаться с главами районов и городов. Было важно узнать из первых уст не только об успехах, но и проблемах, с которыми они сталкиваются ежедневно. Управленец, как и военный, должен четко видеть всю картину целиком. Чем глубже мы понимаем реальное положение дел на местах, тем эффективнее сможем работать на развитие Архангельской области.

— Вашим наставником в проекте стал губернатор Александр Цыбульский. Чему вы уже научились у него?

— Во время стажировки мы вместе ездили в рабочие поездки по муниципалитетам, участвовали в совещаниях и встречах. Главное, что я для себя отметил, — это стратегическое мышление. Губернатор не живет сегодняшним днем, он видит перспективу развития региона на 5–10 лет вперед. При этом он четко разделяет тактические задачи, требующие немедленного включения, и глобальные цели.

Отдельно я бы выделил умение принимать непопулярные, жесткие решения. В управлении, как и в армии, если человек не справляется со своими обязанностями и подводит команду, руководитель должен уметь твердо с ним расстаться.

Конечно, я учился у него искусству публичной риторики и кризисных коммуникаций. Он досконально владеет цифрами и фактами, уверенно отвечает на любые сложные вопросы журналистов, депутатов или простых северян.

В целом у нас сложились отличные деловые отношения. Мы общались не только по работе. Мне было искренне интересно узнать, как сам Александр Витальевич в свое время переходил на гражданскую службу, ведь он тоже бывший военный. Его личный пример очень вдохновляет.

— Вы активно включились в жизнь региона, запустили проект «СВОи в спорте» (тренировки в семейном формате) и курируете важные социальные проекты. Что дает спорт человеку, вернувшемуся с войны?

— Я сам в спорте со школы. В спецназе профессионально занимался рукопашным боем, боксом, самбо и дзюдо, часто выступал на соревнованиях разного уровня. Спорт всегда давал мне внутреннюю опору.

Идея проекта «СВОи в спорте» родилась во время учебы по программе «Защитники. Под крылом Архангела». При поддержке правительства области мы решили создать площадку, которая объединит ветеранов. Ведь спорт здесь — гораздо больше, чем просто физическая активность. Это мощный инструмент адаптации человека, возвращения к мирной жизни. Самое опасное для человека, прошедшего через боевые действия, — закрыться в себе, остаться один на один со своими мыслями и переживаниями. Спорт вытягивает из этой изоляции.

Мы сознательно сделали тренировки семейными: парни приходят с женами и детьми. Вместе играем в волейбол, баскетбол, занимаемся функциональным тренингом и единоборствами. После тренировок общаемся, строим планы на будущее. Семья видит, что муж и отец оживает, возвращает уверенность, и это дает колоссальный терапевтический эффект. Сейчас проект работает в Архангельске, Северодвинске и Новодвинске, но мы очень хотим масштабировать его на всю область. Наша главная цель — зажечь в ребятах искру, вернуть им радость мирной жизни и показать, что на гражданке они очень нужны.

— Что из военного опыта категорически нельзя терять человеку, который переходит на гражданскую службу?

— Дисциплину. Это главное, что должно оставаться с человеком навсегда. Нельзя терять офицерскую привычку ценить время, держать слово и доводить любое дело до конца. Когда меняешь форму на деловой костюм, твоя ответственность перед людьми не уменьшается, а только растет.

В кабинетах, как и на передовой, важны целеустремленность, умение оперативно принимать решения и, самое главное, готовность работать в команде. Ты должен отвечать не только за себя, но и за общую задачу, от выполнения которой зависит благополучие жителей твоего региона.

— История конкретного бойца, которая вас особенно вдохновила?

— Их очень много, но я приведу в пример нашего земляка, уроженца Няндомы, Героя Российской Федерации Сергея Ванеева с позывным «Малой». Его, к сожалению, уже нет с нами. Меня потряс эпизод из его биографии. Молодой парень в разгар тяжелейшего штурма, когда офицеры вышли из строя, не растерялся, а взял командование подразделением на себя. Будучи раненым, он продолжил выполнять боевую задачу, вывел парней на позиции противника без потерь, а потом в одиночку прикрывал эвакуацию раненых.

Для меня это образец абсолютного мужества. На войне ведь бывает всякое: я видел людей, которые ломались при первом же обстреле и больше не хотели возвращаться на передовую. А такие парни, как Сергей, доказывают: любовь к Родине и верность товарищам для них — не пустые слова из учебника, а то, ради чего они готовы пожертвовать собой.

И ведь таких героев на самом деле много. У меня есть немало знакомых, которые не получили высоких званий, но после тяжелых ранений и госпиталей все равно рвались назад, в строй. На таких людях и держится наша страна.

— Вы много говорите о поддержке бойцов. Что нужно им в первую очередь — социальные гарантии, работа или чтобы просто выслушали?

— В первую очередь человека нужно именно выслушать, причем без дежурного сочувствия. Важно понять, с какими мыслями он вернулся, какие у него теперь взгляды на жизнь, к чему он стремится и чего боится. Нам необходимо разобраться, кем он сам себя видит в новой, мирной реальности.

Второй обязательный шаг — это железное обеспечение всех социальных гарантий. Каждый боец должен без бюрократии и проволочек получить все, что положено ему по закону за его ратный труд. И, конечно, ключевой момент — это самореализация на гражданке. Человеку нужно помочь переобучиться, найти новое призвание и получить достойную работу.

Мы в своем проекте часто собираем ветеранов на такие неформальные встречи. Можем просто вместе попить кофе и поговорить по душам. Кого-то мы вовлекаем в спорт, кто-то загорается идеей заняться общественной работой. Главное — не оставлять парней в вакууме.

Главный тыл

— У вас крепкая семья — супруга, двое детей. Спецназ и СВО — это долгая разлука и огромный риск. По-вашему, такой опыт укрепляет отношения или отдаляет людей друг от друга?

— Такие испытания семью однозначно сплачивают. Мы с супругой вместе уже 15 лет. Конечно, о ее переживаниях лучше спросить у нее самой, но я хочу отдать жене должное. Большую часть нашей совместной жизни я провел в командировках, порой очень длительных — и на полгода, и на год. Все это время она ждала, верила в лучшее и одна справлялась с двумя детьми. Ей было морально тяжело жить в постоянном стрессе за мою жизнь.

Со своей стороны я всегда старался использовать любую возможность: позвонить, написать письмо, поддержать.

На фронте надежный тыл — это половина успеха. Когда ты уверен, что дома все хорошо, дети сыты и одеты, а жена верит в тебя, — на душе спокойно.

Ты не отвлекаешься на тревожные мысли и можешь полностью сосредоточиться на боевой задаче. Главное, понимать, что разлука — это временно и нужно просто перетерпеть ради общего будущего.

— Чему самому главному вы стараетесь научить своих детей? Прививаете им армейскую дисциплину или дома вы исключительно мягкий отец?

— Я бы назвал себя справедливым отцом. Конечно, если дети совершают серьезный проступок, могу проявить строгость. Но в целом стараюсь этого избегать. Из-за службы меня слишком подолгу не бывает дома, и возвращаться из командировок, чтобы брать в руки «кнут» — это точно не мой метод. Стараюсь просто разговаривать по душам и, честно говоря, баловать их.

Безусловно, элементы дисциплины в доме присутствуют, но они естественные. Я прививаю детям чувство ответственности — по мере взросления они должны понимать свои обязанности перед школой, в спортивных секциях и, главное, перед семьей. Учу их любви к ближнему, уважению к старшему поколению. Личный пример и родительское тепло воспитывают гораздо лучше, чем армейская строгость.

— Помогает ли вам северное происхождение лучше понимать проблемы простых жителей Архангельской области?

— Безусловно. Я сам вырос в простой рабочей семье, поэтому прекрасно знаю, чем живут северяне, с какими трудностями они сталкиваются каждый день. Мне легко и комфортно общаться с абсолютно любым человеком, здесь нет никаких барьеров. Если у меня есть реальная возможность кому-то помочь — словом, делом, советом — я всегда это сделаю. Причем абсолютно бескорыстно. Поморский характер — он ведь именно об этом: о надежности, открытости и взаимовыручке.

Вместо послесловия

— Самый ценный совет, который вы получали в жизни?

— Не разбрасываться словами. Если пообещал — разбейся, но выполни.

— Офицер — это навсегда?

— Безусловно. Служба закаляет характер. Дисциплина, ответственность, целеустремленность и умение принимать решения в кризисных ситуациях остаются с тобой на всю жизнь, чем бы ты ни занимался на гражданке.

— О чем вы мечтаете — не как офицер или управленец, а как Александр Шевченко из поселка Савинский?

— Мечтаю дожить до глубокой старости в окружении семьи, видеть, как растут дети и внуки, помочь им найти свое счастье и правильный путь. Хочу, чтобы все мои близкие были здоровы.

А еще мечтаю оставить после себя добрый след, чтобы жизнь не прошла впустую. Чтобы на склоне лет посмотреть на новую школу, детский сад или уютный парк и знать, что они появились здесь в том числе благодаря моим усилиям. Это большое счастье — созидать для людей и видеть, что твой труд принес реальную пользу родной земле.