В Архангельске открылась выставка известного художника граффити Антона Харто

В творческом пространстве «Тишина» представлены плакаты, холсты, фотографии, объемные инсталляции и, конечно же, граффити.

В честь этого события мы встретились с Антоном Харто и поговорили о творческом пути, офицерском образовании, жизни в Перу, а отдельное внимание уделили феномену граффити и его месту в современном искусстве.

Граффити нравится больше живописи

Уличным искусством Антон заинтересовался еще в юности — и даже обучаясь в университете МВД, продолжал рисовать.

Как и многие дети, он занимался в художественной школе, но тогда это было, скорее, неосознанно и служило общему развитию. Настоящий интерес к творчеству возник после одного граффити, которое он увидел на стене дома.

— Я помню, что это была какая-то простая надпись, но она буквально бросала вызов своей простотой. Она выбивалась из контекста реальности и выглядела очень необычно. Мне захотелось сделать нечто подобное, — рассказывает Антон.

После этого он начал рисовать шрифты: пробовал написать текст каким-то интересным образом, разнообразить его. Увлечение постепенно стало складываться во что-то осознанное и понятное.

После школы Антон поступил в Санкт-Петербургский университет МВД России — на этом выборе настоял его отец, профессиональный военный. Творческие навыки пришлись кстати и здесь: он рисовал боевые листки и стенгазеты. А после учебы продолжал уделять время граффити — кроме скетчей на бумаге начал рисовать и на стенах.

— Это был конец 1990-х годов, и в Питере тогда был расцвет этой неформальной культуры. Во дворах появлялись граффити с самыми разными стилями — каждая работа была по-своему уникальна и продумана, — вспоминает Антон Харто.

Особую роль сыграло и место жительства: рядом с домом находилась стена, где рисовали легально, и практически каждый месяц там появлялись новые работы, притягивавшие взгляд художника. Кроме того, Антон покупал журналы о граффити, а позже неожиданно встречал работы из них на улицах Санкт-Петербурга — и это производило невероятное впечатление.

— Представим, что тебе нравится какой-нибудь актер. Допустим, Джонни Депп. И вот ты идешь по городу и встречаешь его. Эмоции наверняка будут в духе: «Это что, реально сам Джонни Депп?» — и захочется сделать с ним фото. Вот я испытывал точно такое же чувство, когда видел на стенах Питера граффити из журнала. Для меня это было нечто невероятное, — делится Антон.

Не все вылазки были легальными, поэтому случались и встречи с милицией.

— Однажды рисую на стене граффити, как вдруг меня окликают со спины. Оборачиваюсь — прямо передо мной двое сотрудников в погонах. Поймали с поличным, что скажешь, — вспоминает Антон Харто.

После непродолжительного диалога стражи порядка попросили художника показать содержимое рюкзака. Среди баллончиков с краской и маркеров их взгляд привлекло красное удостоверение курсанта.

— Лейтенант раскрывает удостоверение, и у него очень кинематографично поднимаются брови. Он поднимает взгляд со словами: «Реально? Ты же сам в органах служишь». Ну я что-то ответил про искусство, они посмеялись, забрали у меня краску и отпустили. Об инциденте никуда не сообщили — видимо, граффити все же понравились, — с улыбкой вспоминает художник.

В ту пору Антон окончательно убедился: в искусстве его привлекают графика и шрифты — простые формы, наполненные смыслом.

Любим Лиму

Восемь лет художник прожил в столице Перу — Лиме. Там он продолжил заниматься граффити и впитал уникальный латиноамериканский стиль.

Окончив военный институт, Антон поступил на службу во внутренние войска в Санкт-Петербурге. Но, отслужив некоторое время, четко осознал: карьера военного его не привлекает.

— Быть офицером — значит, нести ответственность за своих бойцов. Это серьезная профессия, которая требует полного погружения. Ты либо отдаешься делу и становишься военным, либо уходишь в другую сферу. Я выбрал второй путь, — пояснил Антон. — Но военный институт и служба в части воспитали во мне многие личностные качества, и я благодарен этому опыту.

Во время одного из отпусков в Архангельске Антон познакомился с перуанкой — студенткой лечебного факультета СГМУ, завязались романтические отношения. Однако девушка так и не смогла свыкнуться с суровым северным климатом и, оставив учебу, вернулась на родину. Провожая ее на вокзале, Антон пообещал, что приедет к ней. Слово он сдержал в 2003 году, после завершения службы.

— Конечно, в Лиме мое образование было абсолютно неприменимым. Поэтому выживал как мог: работал в ресторанах, промоутером. Когда узнал, что славянская внешность у них в почете, даже немного поработал моделью, — рассказывает Антон. — А когда наступал поздний вечер, я шел рисовать граффити вместе с другими художниками.

И если в России граффити-культура тогда только набирала силу, то в Перу это было уже устоявшееся явление со своим особым стилем и несколькими поколениями уличных художников.

— Там я впервые познакомился с людьми, которые буквально жили граффити. Они рисовали десятилетиями, и это было больше, чем просто тегать — оставлять подпись на стене. У них была своя особая философия и образ жизни, — подчеркнул Антон Харто.

Общение с опытными мастерами оказало на него большое влияние. Все свободное время Антон посвящал уличному искусству: знакомился с выдающимися работами и… искал свободные стены.

— Так как граффити в Лиме было развито давно, найти стену было сложно. Рисовать в бедных районах опасно из-за высокого уровня преступности, а в богатых — из-за обилия камер. Приходилось выкручиваться, — с улыбкой рассказывает художник.

Еще одна особенность Перу — коллективное творчество. Там принято собираться большой компанией и идти рисовать вместе: каждый — в своем стиле и со своим замыслом, но всех объединяет общее увлечение.

Спустя несколько лет Антон с двумя другими художниками из Перу и Испании основал собственное объединение «Lima Love» — «Любовь к Лиме». Эту фразу они начали писать на стенах разными стилями.

— Мы придумали такое название, потому что нас объединяла любовь к городу, который нас принял. И эта идея нашла отклик у местных: со временем даже начали появляться заведения с названием «Lima Love». Очень приятно, что мы смогли запустить такую идею в массы, — делится Антон Харто.

Однако судьба распорядилась так, что художник вернулся в Россию. Пожив несколько лет в Санкт-Петербурге, он решил приехать на малую родину.

Привез перуанский стиль

К моменту возвращения в столицу Поморья за плечами у Антона было больше пяти лет рисования в городах с сильной граффити-культурой. Этим опытом он поделился с местными художниками.

Обмен опытом у уличных художников происходит отнюдь не на мастер-классах и открытых лекториях — новые приемы демонстрируют прямо на стенах.

— Когда я вернулся в Архангельск, то гулял по городу и внимательно рассматривал граффити. Увидел, что здесь развиваются художники, рисуют. Стены лучше всего об этом говорят, — отметил Антон.

По сравнению с Лимой, в Архангельске оказалось намного больше возможностей: недостроенные здания, ветхие дома, ничейные стены — все это чистый холст для художника. Со временем Антон начал общаться с другими авторами и предлагать им совместное творчество.

Появление опытного, состоявшегося художника подстегнуло местную сцену: активность на улицах возросла, авторы стали чаще собираться вместе, формировалось сообщество. К тому же Антон приглашал в Архангельск знакомых — известных художников из Санкт-Петербурга. Для местных авторов это была уникальная возможность порисовать рядом с людьми, чье творчество признано на всероссийском уровне.

В чем суть граффити?

По мнению художника, граффити — это полноценное искусство наряду с живописью или скульптурой. Которое, впрочем, понимают далеко не все.

Зачастую горожане не могут оценить замысел уличных художников: шрифты кажутся непонятными, а рисунок на общедоступной стене — неуместным. Антон Харто называет это обычной разницей во вкусах, о которых, как известно, не спорят.

— Любое изображение — будь то картина маслом, шрифт или детский рисунок — несет в себе определенный замысел. За ними стоят разные техники, разные стили, идея автора. И как сказать, что одно лучше другого? Просто одним людям больше нравится живопись, другим — абстракционизм, третьим — граффити, — поясняет Антон Харто.

Изначально граффити родилось из желания оставить свое имя — по типу «Здесь был Вася». Если рисунок того же дерева безличен, то имя человека — явление конкретное и личное.

— Самый яркий пример того, что для людей важно оставить свое имя, — надписи российских солдат на стенах Рейхстага. Для них было важно запечатлеть, что именно они дошли до Берлина. Не в целом советские войска, а конкретный человек с именем и фамилией. Можно сказать, что они оставляли свои теги, — считает Антон.

Стремясь выделиться, уличные художники начали создавать собственные шрифты: добавляли буквам обводку, разные цвета, объем, позже к тексту присоединились персонажи и предметы. Эта конкуренция между авторами и сформировала целую художественную культуру.

При этом каждая работа несет свой смысл: одни авторы передают внутренние переживания, другие хотят заставить зрителя о чем-то задуматься. И все это, подобно классическому искусству, может быть выражено в самых разных стилях.

— Некоторые считают, что граффити — это что-то несерьезное по сравнению с живописью. Но по мне — это просто форма творческого выражения, — считает Антон Харто. — Вот взять того же Ван Гога. Он пошел против правил классической живописи и создал свой стиль. Его не понимали современники, но спустя годы после смерти он стал легендарным художником.

Тонкая грань вандализма

Если творческая часть — дело вкуса, то рисование без согласия собственников здания — фактически правонарушение. И художники идут на это осознанно.

Из-за нелегального характера граффити к художникам нередко относятся негативно. При этом у молодежи такая культура все чаще вызывает интерес: в ней есть вызов обществу, но нет угрозы для других людей.

Сам Антон говорит, что никогда не станет рисовать на чистой стене жилого дома. Он признает, что порой граффити и теги действительно появляются в неуместных местах и портят фасады. Такое «движение» художник не поддерживает: искусство должно продолжать городскую среду, а не становиться ее проблемой. Тем более что «лечится» она просто — своевременным закрашиванием.

— Если художник будет понимать, что его работу закрасят в тот же день, он ни за что не станет рисовать на такой стене. Ну зачем тратить деньги на краску и свое время на то, что быстро сотрут? А если граффити не закрашивают — значит, его принимают. Для других художников это как знак: здесь к уличному искусству относятся лояльно, — пояснил Антон Харто.

По его словам, практика закрашивания широко распространена в Москве, поэтому там уличные художники рисуют преимущественно на бесхозных стенах, чаще всего делая их визуально симпатичнее и украшая городское пространство.

А вот легальные стены — с одной стороны, большое благо, с другой — забюрократизированная процедура: прежде чем рисовать, нужно согласовать эскиз. Это, по мнению Антона Харто, противоречит самой идее свободного искусства.

Искусство, считает он, должно быть свободным — тогда оно становится более предсказуемым. В противном случае уличные художники рисуют без всякого согласования на стенах, которые сами посчитают подходящими.

По его мнению, легальные стены должны быть местом действительно свободного рисования: там постоянно будут появляться новые работы, художники — видеть уровень друг друга и стремиться расти. Одно из таких мест — стена на набережной Северной Двины со стороны пляжа: уже несколько десятилетий она притягивает авторов, рисуют там и по заказу администрации, и по собственной инициативе.

— Набережная давно стала культовым местом для архангельского граффити. Сложно даже сосчитать, сколько там было нарисовано работ. Но там все надеются, что смогут победить граффити. Тут нужно либо ставить камеры по всей площади, либо отдать часть территории под свободное рисование, — считает художник.

Распыляй свое будущее

Главной целью граффити Антон называет отнюдь не возможность оставить свое имя на как можно большем количестве стен. К этому вопросу он подходит философски.

Граффити, как и любое искусство, — акт выражения эмоций и чувств через визуальную форму, — рассуждает художник. На жизненном пути сменяются периоды и переживания, и каждая следующая работа вбирает в себя опыт всех предыдущих.

— Для меня творчество — это не про рисование или музыку, а в целом про жизнь. Это одна из форм философии, когда ты пытаешься познать себя, и этот процесс выражен в понятной для всех форме, — считает Антон Харто.

Один из слоганов художника — «Распыляй свое будущее». Это отсылка к распространенному стерео­типу: мол, граффити не ведет ни к чему большему, хобби — пустая трата времени, а жизненный потенциал распыляется как краска из баллона. Но слоган не дает готового ответа. Наоборот — предлагает каждому задуматься: любимым ли делом ты занимаешься и не распыляешь ли свой потенциал?

— Рисуя граффити, я испытываю удовольствие от процесса и результата. В дальнейшем это выросло в то, что я изучил программы, занялся графическим дизайном и шелкографией. Появилось больше способов проявить творческие идеи — а заодно и способы зарабатывать на деятельности, которая мне нравится, — рассказывает художник.

От шрифтов до философских работ

Весь этот путь и представлен на выставке в творческом пространстве «Тишина» в Соломбале. По работам видно: граффити — лишь одна из форм самовыражения.

Выставка начинается со стены с фотографиями как раз того времени, когда Антон приехал из Перу. Он посвящен исключительно уличному граффити и классическому бомбингу. Этим термином уличные художники называют быстрые, чаще всего несогласованные работы на стенах или гаражах.

Следом — плакат, выполненный в технике шелкографии. Антон создал его еще пятнадцать лет назад, когда начал заниматься графическим дизайном. Он сохранил его с мыслью, что если когда-нибудь решится на выставку — обязательно его покажет. Теперь плакату отведено одно из главных мест.

— Все плакаты на выставке — работы, которые я делал в свое удовольствие. Это не было платным заказом, я создавал их, просто потому что хотел. Но что важно: за каждой скрывается конкретная эмоция, которую я облекал в конкретный образ, — рассказывает Харто.

Среди работ есть плакат с фразой из англоязычной песни: «Ты меня не создал — значит, ты меня не сломаешь». В качестве иллюстрации выбран неожиданный персонаж — Буратино. По мнению художника, именно деревянная кукла могла бы отлично произнести эту фразу, и это было бы уместно.

Есть здесь и персонажи, придуманные Харто: один и тот же образ человека в самых разных ипостасях — узнаваемый герой, по сути ставший личным брендом художника. Один из образов посвящен известному в Архангельске Древарху Просветленному.

— Он жил в моем дворе, поэтому мы частенько пересекались, иногда общались. Он был очень своеобразным, но при этом положительным человеком. Когда Древарх умер, мне захотелось увековечить его в творчестве, и я создал плакат. В этой работе постарался передать все свои мысли по отношению к нему, — пояснил художник.

Отдельная стена отдана знаку с надписью «Осторожно, стриказоид!» и изображением вымышленного животного. Антон с улыбкой рассказывает, что стриказоид — детский рисунок его племянника, и что это за зверь, не знает никто. Но художник вкладывает в него особый смысл.

— Стриказоид — собирательный образ нашего детского творчества, когда мы можем придумывать персонажей, которые вообще ни на что не похожи. Очень наивное, доброе, непосредственное — как и все дети, — рассказывает Харто. — Поэтому очень важно не потерять его в себе, не стать черствым взрослым, который слишком погружен в заботы и начинает забывать свои детские желания и устремления. А знак — как напоминание об этом.

Завершает выставку ряд работ, задающих зрителю философские вопросы. Одна из них посвящена теме религии — речь не о конкретной конфессии, а о вере в целом.

— Для каждого человека очень важна вера в высшие силы. Именно она помогает пережить сложные времена, дает надежду на лучшее. Вера поднимает нас, заставляет становиться лучше, отказавшись от того, что может утянуть на самое дно, — поясняет художник.

Последняя работа выглядит совсем иначе, чем большинство экспонатов: посреди черной стены висит небольшое круглое зеркало, обрамленное надписью: «Результат упорной борьбы». При этом смысл — не столько в борьбе каждого человека с самим собой, сколько в достижениях предшествующих поколений.

— Если оглянуться вокруг: все, что нас окружает, — дело рук человеческих. Сколько труда было положено, чтобы это создать. Но что еще важнее — сколько людей отдали свои жизни ради того, чтобы мы просто жили. Могли заниматься творчеством, наукой, вносить вклад в развитие общества. И все это — благодаря упорной борьбе предшествующих поколений. Мы обязаны помнить об этом и дальше продвигать эту жизнь, — резюмирует Антон Харто.

Эта работа ставит точку и в экспозиции, и в большом творческом периоде. Дальнейшие работы, признается автор, он видит уже не в стиле классического граффити — это будет нечто более глубокое, наполненное философскими рассуждениями. Так выставка одновременно представляет художника широкой публике и открывает новую главу его творчества.