Следователь по особо важным делам — об изнанке человеческой природы

Работа следователя по особо важным делам кардинально отличается от киношных штампов. Это не романтика, а недельные дежурства, ночные выезды на места тяжких преступлений и огромный объем бумажной работы.

В следственном отделе по Октябрьскому округу Архангельска Следственного управления СК России по Архангельской области и Ненецкому автономному округу такие задачи выполняет Антон Варзумов. Мы поговорили с ним о том, какие дела расследует один из центральных городских отделов, как мошенники вербуют молодежь и почему в этой профессии так важно уметь отключать эмоции.

Интервью приурочено к ко Дню сотрудника органов следствия РФ.

— Антон Сергеевич, как начался ваш путь в профессию? Следователями по особо важным делам за один день не становятся.

— Еще во время учебы на юридическом факультете я проходил практику и в системе МВД, и в Следственном комитете. Но именно в СК провел больше всего времени, там и загорелся этой работой. Затем отработал два года в полиции, набрался опыта и решил попробовать силы на следствии в Следственном комитете.

— В чем принципиальная разница между работой следователя в органах МВД и в Следственном комитете?

— Разница колоссальная, и дело даже не в ведомствах, а в самой специфике. Кардинально отличаются категория дел и уровень ответственности. В полиции идет огромный, непрерывный поток разноплановых преступлений. Наш профиль — это самые резонансные составы: тяжкие и особо тяжкие преступления, где речь идет о человеческих жизнях, о защите государственных интересов или о борьбе с экономическими махинациями.

— Октябрьский округ — цент­ральный район Архангельска. Здесь сосредоточены ключевые госучреждения, бизнес. Накладывает ли такая специфика района отпечаток на характер совершаемых преступлений?

— Безусловно, специфика территории напрямую формирует повестку. В Октябрьском округе находятся в том числе и крупнейшие медицинские учреждения. Из-за этого часто приходится сталкиваться с расследованием так называемых ятрогенных преступлений — то есть правонарушений, совершенных медицинскими работниками. В основном речь идет о врачебных ошибках, повлекших тяжкие последствия для здоровья или смерть пациентов. Это сложная категория дел, требующая от следователя глубокого погружения в медицинскую специфику и проведения комплексных экспертиз.

Но, вообще, спектр дел у следователя по особо важным делам огромный: это и классические тяжкие преступления против личности, и преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, экономические махинации, должностные преступления, а также дела против общественной безо­пасности — в частности, связанные с финансированием террористической деятельности.

— В последнее время все чаще мелькают новости о задержаниях молодых людей, втянутых в диверсии. Многие из них в силу возраста и глупости верят, что это просто опасный квест. Насколько болезненным оказывается их столкновение с реальностью, когда на пороге появляются сотрудники Следственного комитета?

— Это столкновение полностью разрушает их иллюзии, но, к сожалению, слишком поздно. Осознание того, что они совершили тяжелое преступление, приходит как раз в момент задержания. Ребята одним необдуманным поступком перечеркивают свою жизнь. Проблема вовлечения граждан, особенно несовершеннолетних, в террористическую деятельность резко обострилась с началом специальной военной операции. Причем на удочку кураторов, которые действуют с территорий иностранных государств, попадаются не только подростки, но и взрослые люди.

— По каким схемам обычно действуют преступники?

— Часто все начинается с телефонного или сетевого мошенничества: сначала преступники выманивают у человека сбережения, а на следующем этапе связываются с жертвой, представляются сотрудниками российских спецслужб и заявляют, что похищенные деньги якобы уже ушли на финансирование ВСУ. Человеку внушают, что он совершил госизмену и его ждет жесточайшее наказание. А затем предлагают «выход»: якобы ситуацию еще можно спасти и избежать тюрьмы, если выполнить «секретное задание» — поджечь релейный шкаф, атаковать военкомат или гос­учреждение.

Люди в панике соглашаются, совершают теракт и в итоге за свои противоправные действия получают реальные сроки. Одним своим поступком они ставят под угрозу жизнь и здоровье других людей и кардинально в негативную сторону меняют свою жизнь.

— Следователь по особо важным делам постоянно сталкивается с человеческими трагедиями. Какими качествами должен обладать человек, чтобы состояться в этой профессии и не выгореть?

— В первую очередь это коммуникативные навыки. Следователь обязан найти подход к абсолютно любому собеседнику — потерпевшему, свидетелю, подозреваемому.

Второе — это организаторские способности. При выезде на место происшествия именно следователь является руководителем следственно-оперативной группы и координирует общую работу, ставит задачи, определяет приоритеты и распределяет зоны ответственности.

— А если говорить о внутренней, психологической стороне работы?

— Здесь на первый план выходит стрессоустойчивость и эмоциональная стабильность. Нам регулярно приходится выезжать на места убийств, видеть страшные картины. Если поддаться эмоциям — работа встанет.

При этом ты обязан оставаться тактичным, терпеливым и, как бы странно это ни звучало в нашей профессии, гуманным. Самое главное — никогда не терять человечность и помнить, что за каждым томом уголовного дела стоят живые люди. Работа следователя — это ответственность, ведь каждое наше решение влияет на человеческие судьбы.

— Есть ли картины, которые вы уже никогда не сможете забыть? И как удается справляться с психологическим давлением и не выгорать?

— Со временем нарабатывается профессиональная привычка, включаются защитные механизмы психики. Но, скажу честно, поначалу было тяжело, порой невыносимо тяжело. Самое сложное в нашей работе — это видеть человеческое горе и пытаться помочь, но не пропускать его через себя. Когда выезжаешь на место преступления и видишь плачущих родственников, внутри все переворачивается. Но ты обязан держать лицо и на высоком профессиональном уровне выполнить свою работу.

А жутких картин в практике более чем достаточно. Приведу всего лишь один пример. В Архангельске компания — трое мужчин и две девушки — отдыхали в квартире, выпивали. В какой-то момент вспыхнул конфликт на почве ревности. Один из мужчин был инвалидом, передвигался с помощью трости. Он проявил знаки внимания к одной из дам, что сильно не понравилось ее приятелю. Завязалась перепалка, к ней подключился еще один товарищ. Вдвоем они буквально забили мужчину ногами до смерти. В квартире были лужи крови.

Поражает цинизм, с которыми они пытались скрыть следы содеянного. Преступники решили спрятать тело в туалете прямого падения. Но погибший был широкоплечим и в узкий проем просто не пролезал. В итоге его так и оставили — головой вниз, а большая часть тела осталась снаружи. Причем на допросе они признались, что у них даже была мысль отрубить погибшему руки, чтобы он все-таки провалился в отверстие.

Этот несчастный парень до последнего пытался уйти, чтобы прекратить конфликт, но они его возвращали и добивали. Вот с такой изнанкой человеческой природы приходится сталкиваться. В такие моменты нужно уметь брать себя в руки, отключать эмоции.

— Существует ли такое понятие, как «типичный рабочий день следователя», или будни полностью непредсказуемы?

— О стабильном и предсказуемом графике в нашей профессии можно забыть. У нас есть недельные дежурства: заступаем в понедельник в 9 утра и сдаем его ровно через неделю, в следующий понедельник. Но внутри этого отрезка времени планы могут поменяться в любую секунду.

Ночные выезды — это вообще стандартная практика. Специфика такова, что самые тяжкие преступления — убийства, изнасилования — совершаются либо глубокой ночью, либо под утро. Именно в это время алкогольные посиделки доходят до критической точки и приводят к страшным последствиям.

— Это тяжелый, изматывающий труд. Что в вашей работе остается самым сложным, а что, вопреки всему, приносит наибольшее удовлетворение?

— Самое сложное — это, пожалуй, нагрузка, но все трудности отступают, когда видишь результат. Мне очень повезло: на моем профессиональном пути всегда были и есть опытные наставники, надежные коллеги, грамотные руководители, у которых можно учиться. Работа следователя — командная.

А наибольшее удовлетворение приносит финал работы — когда ты пресекаешь реализацию хитроумного плана, устанавливаешь винов­ное лицо и собираешь доказательственную базу, направляешь дело прокурору, а затем звучит справедливый приговор суда. В этот момент приходит понимание: все было не зря. Ты помог людям, защитил потерпевших и восстановил справедливость. Ради этого чувства и стоит служить.