Студент из Архангельска стал уникальным волонтером гуманитарной миссии

Больше полугода молодой человек помогает в госпиталях и на складах, участвует в эвакуации раненых, восстанавливает дома после обстрелов и стихийных бедствий. Но для чего парень рискует собой и как к такому выбору относятся его близкие?

От активиста — к сотруднику миссии

— Савелий, где именно работаешь и как перебрался из «разовых» волонтеров в постоянные сотрудники?

— В качестве сотрудника гуманитарной миссии Молодежки Народного фронта сейчас работаю на Курском направлении, но бываю и на Ростовском.

А началось все с того, что еще в бытность обычным активистом Молодежки Народного фронта мне понравилось трудиться в составе гуммиссии. В июле 2025 года попал на две недели в Курскую область. Потом была осенняя поездка. В феврале 2026-го отправился уже на Ростовское направление. Там на меня обратили внимание руководители и старшие менеджеры. И, честно говоря, я и сам начал узнавать, можно ли устроиться на постоянную работу.

В марте этого года отправил в Москву резюме, а через некоторое время мне позвонили: «Приезжай 22 марта». Так я и стал сотрудником миссии.

— То есть теперь постоянно в разъездах, но учебу в университете не бросаешь, верно?

— Да, учусь на третьем курсе САФУ имени М. В. Ломоносова по направлению «Государственное и муниципальное управление». Совмещать работу с учебой тяжеловато, но помогают однокурсники, да и сам я стараюсь не отставать.

Мой график можно назвать вахтовым: две недели работаешь, затем около десяти дней находишься дома, если не считать дорогу. Потом снова уезжаешь.

Госпитали, склады и восстановление домов

— Напомни читателям, чем именно вы занимаетесь во время миссии?

— В Ростове работаем в госпиталях, на складах и других объектах. Там круг задач шире, а в смене участвуют до 30 человек. Все они — активисты Молодежки Народного фронта, которые приезжают из разных субъектов РФ.

В госпиталях убираем территорию и помогаем с эвакуацией раненых. Это не тренировки, а реальность: бойцов переносим на носилках с третьего или четвертого этажа в машины, помогаем доставлять их в другие госпитали. На складах занимаемся фасовкой и инвентаризацией, работаем в столовых: накладываем еду для госпиталей, кормим военнослужащих.

— И, естественно, бывают нештатные вещи, продиктованные обстановкой на месте?

— Разумеется, иногда помощь нужна мирным жителям. Например, летом после урагана в Ростовской области мы помогали устранять последствия стихии. Поэтому работа миссии связана и с военнослужащими, и с гражданским населением, в том числе после обстрелов и ЧС.

— Кстати, а есть принципиальные отличия в направлениях?

— Конечно! Ростов — город-миллионник, и для сотрудников гуммиссии это направление включает выезды в новые регионы, а Курск в основном связан с приграничной территорией. Увы, но сегодня нельзя сказать, что какой-то регион полностью безопасен. Дроны летают везде.

В приграничных районах наши бойцы противовоздушной обороны и мобильные огневые группы уже хорошо адаптировались к таким атакам, а вот в тыловых территориях эти подразделения только набираются опыта.

Самое страшное — прилеты

— Вспомнишь какой-нибудь случай, когда реально было страшно?

— Во время моей первой стажировки в качестве сотрудника, в марте 2026 года, мы восстанавливали крышу частного дома в поселке Центральном Луганской Народной Республики. В феврале там был прилет, взрывной волной повредило почти 300 строений.

В тот день мы закончили работу и вернулись на место дислокации. Перед отбоем кто-то пошел в санузел, кто-то — закурить, и вдруг по рации сообщают, что что-то летит. Мы услышали звук, похожий на реактивный самолет. И буквально через несколько секунд на высоте 30–50 метров над нами пролетела ракета. Всех трясло, хотя до этого мы уже слышали пролеты дронов и взрывы.

Бросились обратно в здание. Сначала сильно испугались, а потом у нас начался истерический смех. Мы поняли, что живы, и стали радоваться — почти как люди, сбежавшие из психиатрической больницы.

Еще один случай произошел в июле. Мы встречали ребят из Казани, Смоленска и Твери. Старший менеджер произносила приветствие: «Добро пожаловать на Курскую землю». И в этот момент прямо над вокзалом раздался хлопок — сбили беспилотник. Мы сказали новым участникам: «Это был салют в вашу честь». К счастью, они не растерялись: многие уже бывали в новых регионах и понимали, что происходит.

Команда становится семьей

По словам Савелия, в каждую двухнедельную смену в Курскую или Ростовскую область приезжает по 40–45 человек. И хотя часть юных волонтеров отправляются сюда повторно, в месяц набирается около 70–80 участников со всей страны.

Четкого графика, какой регион и когда отправляется на миссию, нет. Но если не набирается нужное число людей, подключаются страхующие территории. В общем чате появляется сообщение о том, сколько человек требуется, и активисты быстро откликаются. Многие постоянно следят за уведомлениями, чтобы успеть попасть в команду.

На Курском направлении работают старший менеджер и сотрудник по логистике. На Ростовском есть менеджеры, которые следят за эмоциональным состоянием волонтеров, контролируют объекты, организуют доставку продуктов и отвечают за транспорт.

— Но должности ведь не главное. Важнее, как люди взаимодействуют друг с другом…

— Для нас самым большим стимулом становятся повторные приезды ребят. Когда человек возвращается второй, третий, пятый и даже десятый раз, это очень ценно. Сначала активисты приезжают из разных регионов небольшими группами и держатся отдельно. Но уже через день сплачиваются и становятся одной командой — настоящей семьей.

У нас это называется семья «Боевых снегирей». Мы не гонимся за деньгами или наградами: нам важно сделать как можно больше.

И самая большая награда для каждого из нас — это простое человеческое спасибо.

От «снегирей» до «снегирят»

— Иногда в таких поездках возникают не только дружеские, но и любовные истории…

— Бывает, что между людьми появляется особая связь. Это необязательно любовь, иногда просто крепкая дружба. Но случается, что ребята приезжают вместе снова, потом становятся мужем и женой, а через несколько лет воспитывают маленьких «снегирят».

— И «снегири» со стажем опять же помогают новичкам?

— Да, большую роль играет преемственность. Опытные участники помогают новичкам освоиться, объясняют, что и как делать. Бывает, что человек после одной поездки привозит двух-трех друзей. Так работает сарафанное радио: команда растет. И особенно подчеркну: в миссии участвуют сотрудники, координаторы и кураторы из разных регионов, но несовершеннолетние активисты в такие поездки не ездят, ведь речь идет о территории контртеррористической операции и зоне СВО.

Ради людей

— Не могу не спросить: а жители разных регионов по-разному воспринимают помощь?

— В новых регионах люди очень гостеприимные, встречают с распростертыми объятиями. Когда мы работали в поселке Центральном, жители были готовы отдать нам последнее: угощали, что-то дарили, приносили памятные вещи. Но к происходящему они, к сожалению, привыкли: к звукам обстрелов, к технике на улицах и постоянной опасности. Война стала частью их повседневной жизни еще с 2014 года.

В Курской области ситуация иная. Некоторые жители, напрямую не пострадавшие, могут сказать: «До нас это не дошло — зачем вы приехали?» Им сложнее понять, почему помощь нужна именно здесь.

— За работу на миссии в условиях постоянной угрозы жизни вам доплачивают за вредность или материальная сторона не обсуждается?

— Мы едем не за наградами, а чтобы помогать людям, которые нуждаются в помощи, и, когда они не знают, где ее получить, мы оказываемся рядом.

Гуммиссия как способ взросления

Все эти месяцы родные Савелия, конечно же, очень переживают. Родители, брат, бабушки и друзья даже пытались отговорить его от поездок. Но со временем стали относиться спокойнее.

— Нет давления со стороны взрослых по типу «бросай это дело»?

— Отголоски еще проскакивают, но, когда начинается такой разговор, я говорю: «Съездите со мной, увидите, что там происходит, насколько это безопасно и насколько важно». Поэтому свое дело я люблю и останавливаться не собираюсь.

— И как долго планируешь продолжать ездить?

— Пока не уволят (смеется). Мне кажется, для каждого из нас множество гуммиссий объединяется в одну большую личную миссию. Я бы сказал, это миссия служения людям и обществу.

— Значит, можно сказать, что эта работа стала не только способом помочь другим, но и частью некоего взросления?

— Однозначно. Там мы встречаем новых людей, узнаем что-то новое и, конечно же, перенимаем опыт. Иногда это помогает найти ответы на вопросы, которые ты задавал себе очень давно. Поэтому стать частью «Боевых снегирей» можно по разным причинам. Для меня это прежде всего помощь нуждающимся.