Владислав Голдин: «Нам нужно выйти из идеологического состояния гражданской войны»

Владислав Иванович Голдин – российский историк, профессор Северного (Арктического) федерального университета имени М. В. Ломоносова, доктор исторических наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации, специалист по социально-политической истории России XX века, Гражданской войны и интервенции в России и на Русском Севере, автор более 600 научных работ.

Это второй том исследования, посвященного переломному моменту в истории Архангельска в XX веке, продолжающий предыдущую книгу «Север России на пути к Гражданской войне», опубликованную три года тому назад.

О том, почему сегодня актуальна история событий столетней давности, автор рассказал в эксклюзивном интервью нашей газете.

– Владислав Иванович, события революции, гражданской войны, интервенции до сих пор являются одними из самых обсуждаемых как в профессиональном историческом сообществе, так и в публицистике. Ваш проект открывает новые возможности для непредвзятого осмысления этого периода в истории нашей страны?

– Проект «Русский Север в эпоху великих потрясений» охватывает первые 20 лет XX века. Это время, когда начинается государственное освоение Севера России, когда обостряется геополитическое соперничество в Арктике. О своих интересах в этом регионе заявляют Германия, Австро-Венгрия, Италия, Норвегия и, конечно, Великобритания. В России также разрабатываются масштабные модернизационные проекты развития северных территорий. Значение Севера осознается на самом высоком уровне. Это и посещение Архангельской губернии министром финансов, будущим премьер-министром С. Ю. Витте, визиты членов императорской фамилии, организация многочисленных полярных экспедиций, начало строительства ледокольного флота. И, несмотря на начало 1-й мировой войны, некоторые из этих проектов были успешно реализованы. Это мощное расширение Архангельского порта, перевод на широкую колею железной дороги до Вологды, строительство нового порта в Кольском заливе – Романова-на-Мурмане и Мурманской железной дороги, создание флотилии Северного Ледовитого океана и обеспечение круглогодичной навигации в Белом море. В первом томе «Север России на пути к Гражданской войне» как раз речь идет о периоде с конца ХIХ века до начала августа 1918 года. А второй том – и в этом своеобразный парадокс – охватывает только пять месяцев: с августа по конец декабря 1918 года. Но в итоге второй том по объему оказался больше первого.

– Почему?

– Это анатомия того, что происходило в стране в целом, на Русском Севере, не только здесь. Наш край оказался в центре мировой политики. И чуть ли не еженедельно ситуация в Архангельске обсуждалась на заседаниях Военного кабинета Великобритании, на заседаниях Верховного военного Совета Антанты. Англия рассматривала Север как зону своего исключительного геополитического и экономического влияния и стремилась установить здесь свой контроль, вплоть до отторжения этих территорий от России и создания буферного государства. 22-23 декабря 1917 года Великобритания подписывает с Францией первое соглашение о разделе сфер влияния в России, которое определяет, что Русский Север становится зоной ее исключительных интересов. 24 мая 1918 года в Мурманск прибывает британский генерал Ф. К. Пуль, который в начале июня получает из Версаля от Верховного военного Совета решение о начале интервенции в северные порты и назначение главнокомандующим вооруженными силами Антанты в России.

– Союзники воспринимали эти действия как часть войны с Германией или как отдельную операцию, связанную с борьбой против большевиков?

– Это как раз ключевой вопрос. Он поставлен и в 12-м томе 20-томной академической «Истории России», в работе над которым я принимаю активное участие. Что это было? В каком качестве прибыли союзные войска? Ведь мы помним о том, как часть населения торжественно встречала их 2 августа в Архангельске. Но чтобы ответить объективно на этот вопрос, нужно понимать, какими в это время были интересы союзников в отношении России и Севера и почему началась интервенция. Формально это обосновывалось военно-стратегическими интересами. 1-я мировая война продолжается, Северу угрожает Германия и ее фактический союзник – Финляндия, способность России к сопротивлению оценивается крайне низко. Поэтому союзники идут помогать. Но на деле уже родился известный, но не афишируемый принцип – союзники были готовы воевать до последней капли крови русского солдата. И когда большевики объявили Декрет о мире и о выходе из мировой войны, вступили в переговоры с Германией в Бресте, союзники заявляют о приоритете военно-стратегических интересов войны с немцами. Но Россия им нужна была как огромный ресурс, огромный фронт, оттягивающий на себя значительную часть германской армии – до 100 дивизий и более 1 млн человек. Поэтому представители союзников вели неофициальные переговоры с большевиками. Однако главная их цель заключалась в том, чтобы любой ценой вернуть Россию в войну. А это автоматически привело бы к падению правительства, которое на это пойдет. Поскольку общество от войны устало и жаждало мира.

– Но именно большевики с февраля по октябрь 1917 года сделали все, чтобы общество было против войны. Ведь лозунг «Мир народам» был один из главных…

– Главная цель большевиков была не просто вывести страну из войны, а превратить мировую империалистическую войну в войну мировую гражданскую. И основная причина падения Временного правительства – неспособность решить вопрос об окончании войны. Воевать уже никто не хотел. К декабрю 1917 года с фронта самовольно ушло 2 млн человек.

– Получается противоречие: мы воевать не хотим, но мы хотим гражданской войны. Как эта позиция большевиков, их ответственность за начало гражданской войны осмысливается в современной историографии?

– Большевики распускают армию, а гражданскую войну декларируют как лозунг, предполагая, что капиталистическая система находится в глубочайшем кризисе и неизбежно рухнет в результате мировой революции. Сегодня вопрос о том, когда начинается гражданская война, является дискуссионным. Есть точка зрения, что это 1916 год – масштабное восстание в Туркестане. Второе предложение – февраль 1917 года, третье – апрель, четвертое – июнь 1917 года – события в Петрограде, пятое – Корниловское выступление в августе и, наконец, октябрь 1917 года. Но реально Россия втягивалась в гражданскую войну на протяжении 1,5-2 лет. И были силы, заинтересованные в том, чтобы втянуть страну в гражданскую войну. Когда большевики взяли власть, они в гражданской войне уже не были заинтересованы – власть они уже взяли. Они были заинтересованы в ее удержании и развертывании мировой революции. А сопротивление, которое они встретили в стране, было сначала очень слабым, фрагментарным. Не было тех сил, которые были готовы развернуть тотальную гражданскую войну.

– До Брестского мира?

– Нет, до конца мая – начала июня 1918 года. Именно тогда начинается широкомасштабная гражданская война. И это связано с комплексом причин. Первое – интервенция Антанты, второе – выступление Чехословацкого корпуса, третье – казачьи восстания, четвертое – крестьянские восстания. Крестьянам дали землю в надежде, что они дадут продовольствие, а они хотели торговать по «вольным ценам». И чтобы спасти свою опору – крупные города от голода, большевики объявляют чрезвычайную продовольственную политику с изъятием хлеба у крестьян. И получают массовые восстания.

– К началу 1917 года в Архангельске было сосредоточено огромное количество грузов, поставленных союзниками. Что успели большевики вывезти до 1 августа 1918 года? Что осталось? И что не успели вывезти интервенты к февралю 1920 года, когда большевики взяли Архангельск?

– Я об этом тоже пишу. Специальная комиссия по разгрузке Архангельского порта зимой-летом 1918 года сумела вывезти практически все, кроме так называемых «румынских грузов» с Экономии. Это то, что страны Антанты планировали направить на юг – на Румынский фронт. И эти грузы стали предметом переговоров Советской России с Румынией после аннексии ею Бессарабии в январе 1918 года. Собственно они в значительной части остались в Архангельске и после ухода интервентов.

– Почему большевики не использовали все возможности для обороны Архангельска? Не взорвали склады?

– Такие планы у большевиков были. И в Архангельске в начале августа была паника: «Будут взрывать!». Планировалось взорвать склады на Экономии, с уничтожением значительной части города и предотвращением прохода союзной эскадры с войсками к городу. Но полковник Потапов, командовавший обороной Архангельска, сначала отдает приказ о взрыве, потом его отменяет.

– Какова роль интервенции в эскалации гражданской войны?

– Решение от 2 июня 1918 года о высадке войск Антанты в северных портах было обусловлено исключительно геополитическими интересами. Россию как единое государство союзники уже не рассматривали. Речь шла об Украине, Сибири… Второе – это экономические интересы. Север – это своеобразная гарантия возвращения всех долгов царского правительства. На всех совещаниях звучит тема природных богатств, и прежде всего лесных. Поэтому ввод союзных войск – это и обеспечение возврата займов.

– Получается, что принимая летом 1918 года решение об интервенции, союзники не собирались свергать большевиков, поскольку изначально направили явно недостаточный контингент войск?

– Кто должен был вообще создать Северный фронт? Чехословаки. Еще 28 апреля 1918 года было принято решение Верховного военного Совета Антанты о переброске в Архангельск и Мурманск части Чехословацкого корпуса, которая не достигла Омска. Это от 20 до 40 тыс. человек. При этом интерес французов состоял в том, чтобы побыстрее перебросить эти силы через северные порты на Западный фронт. Интерес англичан – оставить их на Севере как ядро для формирования сил интервенции. Почти договорились о компромиссе, причем, советскому правительству сообщили, что чехословаки нужны для защиты Севера от немцев и финнов. А по британским планам в итоге должна быть создана мощная многонациональная группировка: чехословаки, сербы, поляки, усиленные французами, итальянцами, американцами и англичанами – до 50 тыс. человек, которые наступают на Москву. Именно такую операцию планирует главком союзных войск генерал Пуль. Но в итоге Чехословацкий корпус оказался игрушкой в большой геополитической игре. С одной стороны, их хотели отправить на Север, с другой – не сообщали им этих планов. Поэтому среди чехословаков стали распространяться слухи, что большевики их хотят посадить в Архангельске на пароходы, которые будут потом потоплены в Белом море немецкими подводными лодками. В итоге целый комплекс конфликтов, скандалов, разногласий, в том числе и внутри самого Чехословацкого корпуса, приводит к тому, что 25 мая 1918 года начинается восстание, которое становится для руководства Антанты в некотором смысле неожиданным. Причем у союзников нет единой точки зрения – как на эти события реагировать: есть предложения поддержать восстание как антибольшевистское, но также предлагается продолжать переговоры с большевиками о переброске части корпуса на Север. Но получается, что возникает первый фронт российской Гражданской войны – на Волге, Чехословацкий, чуть позднее переименованный в Восточный.

– То есть генерал Пуль понимает, что этих 20-40 тыс. войск у него на Севере не будет?

– Да, в июне это становится понятно. И Пуль теперь исходит из того, что ему нужен контингент минимум в 5 тыс. человек, которые станут основой для создания 100-тысячных антигерманских и антибольшевистских сил, созданных из местного населения. Амбициозный, но явно авантюристический замысел – а-ля Наполеон.

– Согласившись с этим планом, британское правительство одобрило авантюру? Почему сразу не было принято решение о большой, масштабной интервенции?

– К этому шли. Высадка в Архангельске 1-2 августа началась с 1,5 тысяч человек, всего на Севере с Мурманом было порядка 5 тыс. А затем количество войск только увеличивается и достигает в декабре более 23,5 тыс. человек.

– Фактически интервенция закончилась, не успев толком начаться? Высадились в августе, а зимой уже стало понятно, что придется эвакуироваться?

– В ноябре 1918 года с окончанием мировой войны все формальные причины для интервенции исчезают. Возникает вопрос: ради чего к концу года здесь сосредоточено 23,5 тыс. человек союзных солдат? Для наступления этого мало. Поэтому в конце 1918 года предлагается два сценария развития событий. Первое – начать большую интервенцию в Россию с целью свержения большевиков. Второе – вывести войска из России, поскольку мировая война закончилась, угрозы нет. И тема этих двух альтернативных вариантов становится главной летом 1919 года на международной мирной конференции в Версале. Суть дискуссии заключается в том, что для достижения победы в России нужно даже не несколько сот тысяч человек, а 1-2 млн солдат. Разговор идет о том – кто их даст. В итоге становится понятно: таких сил никто не даст, поскольку мировая революция в этом случае может оказаться пугающей реальностью. Воевать в Европе никто не хочет. За вывод войск выступили премьер-министр Великобритании Д. Ллойд-Джордж и президент США В. Вильсон, объективно оценивавшие бесперспективность военного решения «русского вопроса». Они понимают, что на первый план выходит решение внутриполитических задач – предотвращение революции в своих странах. За развертывание масштабной интервенции с целью свержения большевиков выступал У. Черчилль, который был тогда военным министром Великобритании. В итоге он добивается решения о подготовке большой операции на Севере России. Командующим союзными войсками после отъезда генерала Пуля в октябре 1918 года в Лондон является генерал У. Э. Айронсайд. Предусматривается переброска дополнительных сил и удар на Котлас, выход к Перми на соединение с войсками Колчака для создания единого фронта с последующим походом на Москву. Но планируемое на июль 1919 года наступление было сорвано серией восстаний в войсках Северной области, фронт фактически начинает разваливаться, терпит поражение и Колчак. Начинают эвакуацию французы и американцы, сочтя бессмысленным продолжение войны. Айронсайд докладывает ситуацию в Лондон, и там в конце июля принимают решение о выводе британских войск из России.

– В итоге Айронсайда послали именно для эвакуации войск, а наступательные операции носили сугубо частный характер и были призваны эту эвакуацию обеспечить?

– Все-таки изначально планировали большую операцию, создание общего фронта и организацию снабжения армии Колчака по Северной Двине и далее на Котлас – Пермь. Но с осени 1918 года у союзников начались реальные потери, боевые. Которые надо было как-то объяснять общественности на родине, где росло движение «Руки прочь от Советской России». И потом – большие потери от болезней. Американский контингент завез в Архангельск «испанку». Люди начали умирать буквально как мухи, сотни и тысячи человек. Солдаты союзных войск после ноября 1918 года воевать уже не жаждут. Кто должен воевать? Русские. Но для этого нужно развязать на Севере гражданскую войну. В итоге – гражданская война была принесена к нам именно на иностранных штыках. Ведь мобилизовать в армию Северной области к концу 1918 года в Архангельске смогли только 2715 человек и 4 с небольшим тысячи – на Мурмане. Причем эти части были ненадежны и неоднократно поднимали восстания, начиная с выступления неповиновения в Архангельске 29 октября, а затем восстания здесь 11 декабря. Это явно не те 100 тыс., на которые рассчитывал Пуль. И на Мурмане – это и не русские в массе своей. Это Карельский полк и Финский легион, которые воюют против белофиннов, но отказываются воевать с большевиками. Англичанам зимой 1918-19 года с трудом удалось предотвратить восстание на Мурмане в Карельском полку и Финском легионе, связанное с планами зарубежных левых сил о создании Скандинавской советской республики. Но сам вопрос – когда выводить войска – был тоже дискуссионным. Русские пусть воюют с русскими, главное – реализовать на Севере собственно британские интересы, политические и экономические. Но когда наступление на Котлас – Вятку оказалось проваленным, то объявляется операция «Эвакуация». В Архангельск направляют генерала Г. С. Роулинсона для ее организации. Проводят ее максимально быстро и достаточно эффективно. Большевики сразу не смогли на плечах союзных войск ворваться в Архангельск и Мурманск.

– Как оценивается экономический ущерб, нанесенный интервенцией?

– Я привожу в книге совершенно уникальные документы о том, как в период интервенции осуществлялись внешнеэкономические связи. Как вспоминал руководитель комитета внешней торговли правительства Северной области П. Г. Калинин, это было «колониальное завоевание». Были вывезены огромные объемы леса, льна, вообще всего, что было здесь складировано в 1917-18 гг. для организации внешней торговли с союзниками. Причем за это сырье развернулась борьба между британцами, американцами и французами. В итоге русская администрация просто расписалась в собственной беспомощности, не в силах предотвратить, по сути, колониальное разграбление Севера. И к началу 1920 года ресурсов у правительства Северной области для продолжения войны просто не было. В итоге было вывезено порядка 90% этих товаров.

– Все-таки, как вы думаете, происходит ли изменение в подходах к изучению такого сложного и трагического периода истории России, как гражданская война?

– Я являюсь одним из ответственных редакторов 12-го тома готовящейся 20-томной академической «Истории России», который посвящен периоду 1917-22 годов. Мы уже подготовили первый вариант тома, в марте-апреле готовимся представить окончательную версию. Там очень большой раздел посвящен историографии, методологии, анализу всего многообразия подходов к теме. Я описываю там все, что существует в мире во взглядах на гражданскую войну. Мы работаем в постоянном диалоге с западными исследователями. И мы стремимся не впадать в те крайности, которые существуют. Можно говорить о марксистско-ленинском, о тоталитарном, о ревизионистском, постревизионистском подходах. Взглядов очень много, и мы хотим показать все их разнообразие, которое существовало и бытует сегодня, во многом завися от политической конъюнктуры. Радикальные концепции, которые сейчас активно тиражируются, объективно способствуют только расколу общества. Мы это наблюдаем и в отношении оценки Великой Французской революции, Гражданской войны в США. Наша цель в том, чтобы создать многогранное, многоотраслевое, мульти– и междисциплинарное исследование о гражданской войне, охватив все аспекты жизни в России и показав место России в мире. В истории человечества сотни гражданских войн, несколько десятков идет и сегодня. Нужно понять – как начинаются гражданские войны и каково в них внешнее участие. Все большие революции и внутренние конфликты сопровождаются внешним вмешательством. Что нужно сделать, чтобы этого не произошло, как они развиваются и что необходимо, чтобы они закончились. К сожалению, ситуация в мире сегодня очень напряженная и напоминает начало ХХ века, в преддверии Первой мировой войны. Эксперты с тревогой говорят о Третьей мировой войне, причем о совершенно новом виде такой войны. Из истории надо извлекать уроки. Самое главное – не допускать легковесных суждений, раскола современного российского общества на «красных» и «белых» причем часто и не понимают, кто есть кто, а, так же как союзники, превращаются в интервентов. Важно, чтобы страна вышла из идеологического состояния гражданской войны, окончательно преодолела еще имеющий место раскол. Это – очень актуально для России. Надо, чтобы страна развивалась, успешно решала стоящие перед ней проблемы. Потому что в далекую историю всегда погружается страна с проблемами. Если страна развивается, общество идет вперед, то люди не копаются в былых болячках.

– Владислав Иванович, а будет третий том?

– Будет, возможно, и третий, и четвертый, и пятый. В первом томе был объявлен трехтомник. Во втором – уже четырехтомник. Есть пожелания сделать пятый том – «Гражданская война в лицах». Можно продолжать и дальше – написать о северной эмиграции в 1920-30-е годы. Но поживем – увидим.